ГлавнаяARTEРуины Юбера Робера

Руины Юбера Робера

Ю. Робер. Раскопки

я думаю, человек просто любил писать руины; ему нравились ветхие, разрушенные строения, они очень органично смотрелись на фоне природы, как бы снова входили в ее вечный круг – ему просто нравилось это зрелище, вот и все; однако что такое «просто нравилось»? – если речь идет о художнике, тут определенный и важный выбор

тут у него здание разрушается и его спасают? – с другой стороны, оно воссоздано самим художником, бережно выписаны все трещины и детали, и что тут главное: идея тщеты, разрушающего времени и обреченности человеческих творений – или напротив, глубины нашей памяти и возрождения ценностей?

искусство вытаскивает из анналов, из забвения творения гения, которые начинают новую жизнь, входят в круг общей, универсальной жизни, и уже совершенно по-новому существуют: где прежде была замкнутость, теперь стены сломаны и распахнуты небеса

природа, конечно, вечна и сильна, но человек одухотворяет ее, придает смысл, так что простой пейзаж с руиной начинает звучать и рассказывает нам занимательные истории; вне человека, в мире нет никакого смысла

не все так думали: вот, Зиммель писал, что

Очарование руины заключается в том, что произведение человека в ней воспринимается как продукт природы 1

— то есть, обратная мысль… а я не понимаю, в чем это очарование? – т.е. заросшая травой стена воспринимается как что, трава?..

поэтому Робер ощущает в этих разрушающихся стенах человеческое тепло, человеческие истории, ведь они оказываются так же смертны, как и их создатели – угасают вместе с людьми, чтобы возродиться и начать говорить новым поколениям

по сути дела, это и есть процесс культуры, и только в нем залог нашего выживания и развития и сохранения святынь и смысла человеческого бытия; и в этом стоит покопаться: там у него черные львы сидят на своих местах, на высоте, сторожат тайны прошлого…

 

мягкий свет заливает все пространство, и этот золотистый свет солнца – особый, одухотворенный, который может быть лишь в полуразрушенном храме, где еще слышны молитвы и обитают живые надежды, и все полно духом…

что происходит внизу? – люди вытаскивают обломки, статуи, ковры, вазы, бережно выносят все это на свет; в центре саркофаг, который они волокут на бревнах; это не пропадет, не скроется во тьме времени, тут идет кропотливая и неустанная борьба за смысл…

вдали гуляющие дамы с детьми, которые наслаждаются красивым видом с балкона, однако вся эта красота рукотворная, и тут, перед нами, кипит работа культуры, весь смысл которой в ежеминутных усилиях, непрекращающемся творчестве

интерпретатор смотрит несколько иначе: он из сегодняшнего дня созерцает картину Робера и думает о философии храма: тут ведь был храм, крепость Бога, а теперь он открыт всем ветрам, это что же, разрушение веры? – церкви?

нет, просто природа разрушает все человеческие твердыни; никакая крепость — пусть она двести лет отражала все набеги врагов — не устоит перед временем, однако разрушение крепости не означает уничтожение смысла, веры, святынь, которые питали поколения людей

в этом и заключается чудо творчества, ценность культуры, что они выносят на свет Божий и дают новое рождение смыслам и произведениям, приумножая их ценность и придавая новое звучание; можно разрушить храм, однако намоленное место не исчезнет и вера не пропадет – продолжится вечная цепь творчества и упования

 

тут есть еще один подтекст: справа из углубления рабочие вытаскивают этот саркофаг, который мирно спал в склепе, внизу, так что теперь и статуи, которые все еще стоят в прежних нишах, и саркофаг обретают совершенно новое бытие, иные функции – входят в ранг произведения искусства

тут вечный спор церкви и музея: что есть икона, святыня или опус? – а может быть, это решают не люди, а сам процесс культуры, ход истории, когда святыни оказываются среди неверующих – иначе почему собор оказался разрушен и находится в таком плачевном состоянии? – и обретают иной статус

это, конечно, снижение, ведь культура есть снижение и в отношении искусства, и в отношении религии – с другой стороны, в ней, в развитой культуре, образуются некие ряды, иерархии, в которые и входят соборы, статуи, и любой обломок колонны, видимо, найдет свое место

процесс этот, конечно, слепой, хаотичный, однако он помогает не утерять смыслов, ценностей, требуя сохранения каждого храма, каждой частицы былой веры и восторга, святости и гармонии; потому что, видимо, это вещи, которые невозможно выдумать заново

и я бы противопоставил такому подходу, который живописует Робер, более привычную нам дикость, когда люди привыкли прыгать разом в иное общество, иную культуру, быстро менять идеи и принципы жизни, все с нуля и все плохо

 

зачем же все-таки он совмещает основной сюжет, раскопки, с гуляющими дамами на заднем плане картины? – полагаю, и дамы, и дети тут важны именно тем, что культурные процессы идут параллельно, питая друг друга

то есть, именно внимание к объекту, гуляющая публика, люди, которые тянутся к святыне, — и определяют внимание властей, начало раскопок, спасение здания и пр., ибо процесс культуры не управляется и не планируется сверху, но имеет глубокие корни, инстинкты, которые и определяют общее движение

в России эта идея вряд ли будет понятна, тут не было еще такого многовекового сохранения культуры, вот даже мудрый С. Франк писал, что человечество

Блуждает без предуказанного пути…, каждая эпоха живет верой, ложность и односторонность которой потом изобличается 2

им нужен план, четкая программа действий, а так не бывает: человеческая культура обладает неизмеримой глубиной, в которой и живут охраняющие ее призраки, смыслы, инстинкты…

и тем не менее, храм разрушен…

тут уместна эта мысль Ф. Шиллера о том, как

Культура разрушает цельность, которую должно восстановить искусство более высокое 3

— это поступательное движение культуры, отрицание отрицания, так что руины Робера есть философская притча о человеческой культуре, в которой мерцают грусть и надежда

при этом, тут важен именно принцип растения, где из предыдущего звена вырастает следующее, и семя уничтожается, давая росток; перед нами сегодня всерьез стоит проблема правильной оценки и градации произведений прошлых эпох

мысль Шиллера очень интересна: в ней есть идея культуры как напластований; храмы, дворцы, весь строй культурной эпохи превращаются в некий культурный пласт, именно материал, из которого, на основе которого последует дальнейшее творчество

Последняя цель культуры – пересоздание человека… самую жизнь превращает она в материал, из которого творчество кует ценность 4

тут А. Белый выражает самую нужную нам идею: вот именно превращение всего мира в материал для воссоздания личности, для совершения нового круга культуры – мы и видим, по всей вероятности, на картинах Робера, художника, который писал одни руины…

они входят как естественный элемент в состав этой культурной жизни, чей смысл не в состоянии и не в достигнутом уровне развития, а именно в самом творчестве, в процессе неуклонного развития человеческого смысла бытия

а тут идет вечная борьба природы и искусства, ведь человек вырывает камень из природы и превращает его в изящную статую, однако природа и время снова возвращают камень обломком в свой вечный мертвый круговорот; но круговорот культуры уже идет, и в нем наша надежда, и Робер именно его изображает на своих картинах

нужно заметить, что мертвые культуры, напротив, стремятся подчеркнуть величие и победы, в них пустая парадность и ложные идеалы, и они не признают разрушения, это всегда «тысячелетний рейх» — и всегда один финал, разумеется; причем это процесс не только политический

он может быть и технологическим: сегодня, например, техника стала для иных людей богом, и они уже не мыслят жизни без новых игрушек, так что процесс культуры собственно их вообще не затрагивает; отсюда проблемы у тех, кто занимается сохранением памятников: на них перестали обращать внимание

тут есть какой-то закон ускорения, которое разом разрушает все связи, рвет тонкую паутину культурного творчества и охранения и приводит к опустошенности и нигилизму – таковы были и будут все современные утопии…

де Кирико поднял эту тему в модернизме: его пустые портики и галереи словно взывают к чувству и культурной памяти зрителя

у Робера иная проблема: он понимает, что живет в эпоху начального накопления ценностей; видимо, тут выявлено само подсознание художника, который трезво оценивает современный этап развития культуры – и предвидит, провидит высшие ее ступени в грядущем: сегодня руины, сегодня мы лишь собираем обломки для будущих великих музеев и храмов

именно это путешествие сквозь эпохи культуры он и изобразил на своей главной картине, архитектурном каприччо, где люди на лодках скользят по глади канала от величественных руин к свету

ojala!

Ю. Робер. Архитектурный пейзаж с каналом

 


1. Избранное, с.202

2. С. Франк. Сочинения. М., «Правда», 1990, с. 141

3. Ф. Шиллер. Собрание сочинений в 7 тт. М., 1957, т.6, с. 270

4. А. Белый. Символизм как миропонимание. М., «Республика», 1994, 23

30 ноября 2018

Показать статьи на
схожую тему: