ГлавнаяARTEМастерскаяИллюзия свободы

Иллюзия свободы

Мы постигаем другого как свободного 1
Ж.-П. Сартр

П. Гоген. Автопортрет с желтым Христом

— очередная иллюзия, потому что на самом деле каждый из нас существует как сумма внутренних проекций, не соответствующих сумме внешних возможных положений и проекций; «тело-для-другого есть магичный объект по преимуществу» — морочит нас и уводит от смысла, доставляя массу новых проекций и возможностей — в том числе и самопознания

так, модели Гогена и Ван-Гога являются мирными и текучими, как бы уложенными в концепции, в модели художника, а вовсе не являющие нам свой характер — на это он и не претендует в отличие от классиков — и то же у Ван-Гога позднего (штрихи, вертикальные плавные линии) — можно сказать, что мастер путем синтеза проекций разных моделей или состояний приходит к некому синтезу знаний о человеке, находит стиль человека в цвете

и напротив, автопортрет — попытка мгновенного освобождения, игра в прятки, поиск и формулировка условия свободы, кажется, что в этот миг будет найден ответ на главный вопрос; на самом деле, похоже на перенос энергии – так поэты успокаиваются, почитав людям вслух свои стихи —

в знаменитом его автопортрете с сверкающими очами художник полностью отрешается от своего Я, сам лишь материал, происходит какое-то совершенное одухотворение модели

 

итак, мы раскрываемся друг для друга: модель раскрывает меня более, чем я ее, и это логично, потому что часто творчество не попытка вскрыть другого, а в первую голову самого себя — выявление сущего в себе самом; и отчуждение не мода, а метод творчества

оно является, возможно, совершенно обычным явлением, которое многим удается скрыть или исправить, унять его, используя сильную волю или узость, или ограниченность реакций — ведь постоянное проецирование утомляет психику и весьма вредно, недаром Господь создал нас отдельными особями вне активной телепатии

возможно, критическое осмысление объектов: судьбы и пр. помогает человеку преодолеть эти состояния, отчуждая их; мы видим у многих мастеров именно практику такого отчуждения — грубая схематизация черт модели в противовес классическому академическому портрету, где мастер растворялся в модели (что было иллюзией)

тут получается так: я могу сказать нечто о данном человеке, схематизируя, выводя в образ, опосредованно – выделить некие феномены, но ни в коем случае не представить полностью его как модель бытия – своеобразный настоящий реализм мышления

А. Модильяни. Портрет женщины в черном галстуке

мы раскрываем другого как свободного, да, но он не свободен, никто не свободен – значит, мы чертим идеальный образ на основе этого вот человека, проецируем его в свободу – как делает Модильяни, ловя момент отрешенности, когда его модель словно пребывает на небесах

Модильяни выделяет некую черту, выставляет ее за дверь — в глубине же портрета клубится все та же метафизика; мы отчуждены друг для друга, и тут попытка сблизиться с человеком, познать его всеобщее — сущее в сумме проекций

и наверное, мастера, которые тяготели к портрету, то есть к настоящему психологическому портрету, были более отчуждены (парадокс) от других, более независимы, в то время как пейзажисты обладали ранимым и чутким сознанием (Саврасов или Левитан в противоположность Репину или Врубелю), которое содрогалось при реальной встрече с другим, каким является портретирование

возможно, реальное воздействие глубины субъекта на художника, модели — на мастера, гораздо сильнее, чем принято думать, и недаром человек снабжен всеми этими механизмами отчуждения — глаза Ван-Гога преследуют нас всю жизнь

В. Ван-Гог. Автопортрет

тут живопись вдруг блекнет, обнажая страшную внутреннюю энергетику личности: именно этим человек у него отличается, он – он лично – вовсе не куст, и потрясает это смертельное кипение неудержимой энергии, которой ему не суждено было укротить


1. Бытие и ничто, с.368.

21 апреля 2020

Показать статьи на
схожую тему: