ГлавнаяARTEКлассикаСвятой Себастьян. Сравнительное исследование

Святой Себастьян. Сравнительное исследование

Фрагмент с картины Перуджино

Легенда о римском солдате Себастьяне, который принял христианство и был расстрелян своими сослуживцами, а потом чудесным образом вылечен, стала основой для неисчислимого количества произведений. И не только живописных, достаточно назвать фильм — талантливую профанацию Д. Джармена, где солдатами движут совершенно иные мотивы, и религиозная идея преобразована в достаточно сложный подтекст; немецкую пьесу, новеллы Ю. Мисимы и др.

Фреска. XV век

Чем так примечателен этот сюжет и почему именно он был выбран среди сотен легенд о святых мучениках? Во-первых, это один из немногих эпизодов, в котором святой выжил, что говорило о явленной Божьей благодати. Во-вторых, возможно, контраст в этой легенде был особенно ощутим, потому что мученик был солдатом. Воин римский преображался в воина Христова. Это стало веховым символом, он олицетворял неизбежное духовное поражение Рима.

 

Мы попробуем посмотреть на разные картины и выявить основные идеи. Наша задача: попытаться кратко проанализировать жизнь сюжета в искусстве разных веков, эволюцию духовного смысла и влияния образа.

Дж. дель Биондо. Мученичество Св. Себастьяна

Джованни дель Биондо написал своего Св. Себастьяна одним из первых (ок. 1380 г.).

На его иконе внизу толпятся солдаты, они в разноцветных одеждах, представляя собой разные войска, — даже разных стран, видимо, потому что тут есть даже негр, араб, таким образом это синтетический образ армии, войска земного, которое и стреляет в святого. Его тело сплошь утыкано стрелами (по легенде их было от 14 до 17) – но ангел над ним, и одна небольшая фигурка ангела как бы уравновешивает все это земное бессмысленное и бессильное воинство. Сам святой как бы растворяется в золотом мареве: Бог укрывает его от земных стрел.

Вся картина производит мощное впечатление концентрацией энергии. Тут уже заявлена деталь, которая будет предметом спора разных мастеров, а именно: тело Себастьяна утыкано невероятным количеством стрел, такие раны действительно и явно «несовместимы с жизнью», и художник хочет подчеркнуть чудесную природу избавления святого. Это именно чудо и ничего более.

 

С самых первых опытов живописи Возрождения Себастьян принимал участие и в массовых сценах. В Лувре есть картина Дж. А. Вольтраффио “Мадонна с младенцем, Св. Иоанном Крестителем, Себастьяном и двумя донаторами”. Впечатление, что Иоанн кропит водой — крестит водой донатора, в то время как Себастьян пролил кровь — два крещения предстоят младенцу: водой и кровью.

Дж. А. Вольтраффио. Мадонна с младенцем, Св. Иоанном Крестителем, Себастьяном и двумя донаторами

И у Дж. Беллини он тоже в композиции св.семейства, но отрешен, уже небесный, уже в духе и земные тяготы и проблемы его не касаются — высокое бесстрастие причастия – в то время как С. дель Пиомбо пишет его чистой жертвой: он еще не утерял связи с мучителями и является живым напоминанием о высокой трагической участи младенца.

Дж. Беллини. Мадонна и младенец со Св. Петром и Св. Себастьяном

 

С. дель Пиомбо. Святое собеседование

Особо выделяется картина Перуджино. Она типична для этого мастера. Гористый, мягко очерченный пейзаж, арка, и у колонны стоит святой. Тут все пронизано тихой музыкой сфер, как будто тут было не убийство, а именно причастие таинству Богопознания: только так и можно узреть Бога, только этим путем – путем страдания и жертвы, повторив подвиг Христа – возможно прийти к Нему…

П. Перуджино. Святой Себастьян

Святой стоит в свободной позе, похожей на позу раздумья, но уж никак не муки. В теле всего две стрелы. Остановимся на этом самом спорном вопросе. Что означает количество стрел и насколько оно важно? Почему так разнится на разных картинах?

Дело в том, что стрелы – явный символ мира сего, который в течение нашей жизни и поражает нас стрелами зависти, злобы, мести или алчбы, поэтому их количество напрямую отражает отношение художника к реальности, ее роли в святой жизни и в духовном преображении человека вообще. У дель Биондо его Себастьян уже ничего не решает, мир полностью задавил его, смял волю, уничтожил как человека – остался сжавшийся комок плоти, вывод: бессмысленно бороться с миром и пытаться ему что-то противопоставить: свою волю или веру; а вот у Перуджино получается совершенно иная идея: тут стрелы только повод совершенно отрешиться от мира. Таков же и рисунок Рафаэля, где герой тоже замер в каком-то небесном танце…

Да и сам этот мир на картине Перуджино совершенно не кажется миром зла и алчбы; просто, он по определению некая основа, низкая и темная, и святой смотрит ввысь, вполне отрешившийся от мира и связанных с ним надежд.

У Перуджино сам центральный столб – именно столп и противопоставлен арке. Собственно, если глубже анализировать эту достаточно сложную для мастера конструкцию, то арка и плавный изгиб пейзажа весьма земные, в то время как столб представляет собой чистую вертикаль – это путь духовный — путь к Богу в противоположность эстетизму земных путей. (И далее все по Кьеркегору.)

Можно смотреть на картину Перуджино и несколько иначе, т.е. дать другую систему координат. Тогда, пейзаж, вся композиция идиллическая, это не земной пейзаж, и святого тут уже нет: он уже там, на небесах, ушли шум суеты и крики мучителей, злоба и ярость мира сего, и сама поза музыкальна и нежна, словно тело готовится принять благодать, а не корчится от боли…

 

Вторая половина 15 столетия была периодом мощного расцвета итальянской живописи, это пик Возрождения и пик нашей темы. 

А. Мантенья. Святой Себастьян

А. Мантенья совершенно иначе трактует образ: если у Боттичелли, Себастьян возвышен над земным, актом мученичества сублимировался, вознесся в юдоль духа, то у Мантеньи он среди свинцового мира мерзости и мучителей, тут самым необычным и интересным элементом композиции является, конечно, эта коринфская полуразрушенная колонна; это колонна античного, варварского, храма? — однако в контексте картины она превращается в столп горнего света, твердыню веры, которая вырастает на обломках варварства; сам мученик — живой столп света, восходящая молитва, на фоне развалин старой веры — и лицо Себастьяна искажено мольбой, человек — арена битвы, и стрелы мира сего не означают автоматического восшествия к Богу…

Себастьян Мантеньи поражает неподвижностью всей фигуры — она как бы осела, нет совершенно этого струящегося восхождения, хотя бы чуть заметного ритма — вектора ввысь; напротив, фигура его тяжела и гораздо крупнее мучителей, виднеющихся внизу, и скала, каменный град и каменные тучи над ним — все это тяжелое, мощное, как твердь; одновременно, я ощущаю этот намек: трудно человеку прийти к Богу, вся наша природа, тысячи болей и разочарований, заблуждений и ересей надо пройти, чтобы оторвать спину от этой колонны — мучители не вне нас, главные наши враги внутри…

Тут и очень современный мотив разрушенного храма, от которого святой молит о вере, об участии, об участи — путь пророка и святого: прорываться сквозь каменную веру к Богу; так мы все прикованы к каменным догмам, долог путь мучений и жертв, пока человек постигает первые веяния духовной свободы и может оторваться от каменных столпов – навсегда…

И тут совершенно иное понимание духовности — не как возвышенной музыки, а как иного мира, и душе человека тяжко и страшно вступать с мукой и страхом, земными очами вперяясь в сферу всеведения и света; и мир сей угас в этот миг для святого — он узрел иной свет, который невыразим в красках земных, — и мольба его к Богу следует из страданий, из отрешенности земной: молитва приходит в душу отчаянную, не продукт воли человека, а благодать Божья — и зов — он полон мужественной сдержанности и силы; там где другие пишут измученного телесно человека, который стал дух (картина Луки Синьорелли как пример) — Мантенья изображает момент преображения, когда герой — человек вполне, совершенно выстрадавший и совершенно непостижимый для всех этих мыслящих насекомых.

духовных смертным не понять
ни слез души, ни мук телесных
на их очах лежит печать
и отблеск пажитей небесных

 

Антонелло де Мессина

А. де Мессина. Святой Себастьян

Картина Мессины написана в 1476 году. Этот мотив в конце XV века писали часто не в пустынной местности, а именно в городе, что позволяло дать дополнительные штрихи к образу и совершенно иначе осветить всю легенду…

Здесь Себастьян совершенно беззащитен, это образ агнца. Удивительное спокойствие разлито не только по лицу, но и вся фигура его свободна и спокойна, как будто стрелы никак не могут причинить ей вред. Фигура юношеская, это очень хорошо видно.

Он здесь, на городской площади, и одновременно его взгляд совершенно отрешенный, он уже не в мире, а у Бога; да и жители города, в котором произошло это событие, не обращают на фигуру у столба никакого внимания: кто-то выбивает ковры, кто-то обсуждает городские новости, вот, в том числе и новость о том, что сегодня очередного христианина прибили…

Слева валяется на земле солдат, возможно, один из тех, кто и выпускал стрелы, потому что алебарда валяется где-то рядом: прибили и выпили по этому поводу… Город живет своей обычной жизнью, подвиг святого никак не влияет на эту жизнь, как и наоборот: женщина с младенцем стоит рядом с пьяным убийцей; так и течет эта странная жизнь, тут убивают святого, кормят младенца, и эти и тысячи подобных противоречий уживаются рядом в реальности, напрочь лишенной всякого смысла… И мрачное небо над городом, темен путь верующего в этом мире без смысла и света.

С. Боттичелли. Святой Себастьян

Собственно, главная идея сюжета тут выражена достаточно ясно, эта идея метафизическая: святой в Боге, и в мире его попросту нет, а потому и все удары мира надо принимать именно как удары мирские, из тьмы и неверия поражающие всех подряд… В них нет цели или смысла, как этого нет в любой истинно мирской жизни.

Отсюда мысль о неуязвимости духовного воина, как выражались подвижники, мысль крайне важная в контексте всей христианской философии.

Сравнивая картины Мессины и Боттичелли, понимаешь, что тут и спор о смысле веры. Эта важная тема тоже содержится в подтексте сюжета о Себастьяне. У Мантеньи святой отдался в руки Бога, и вера есть благодать, одинаково озаряющая исключительно по Божьей воле как юношу, так и старца; у Боттичелли его герой – аскет, отрешившийся от мира сего, поднявшийся над ним в высоту и устало взирающий на козни человеческие. Вера есть путь святости и аскетизма (приветствуем патрона — Савонаролу). Святой Мессины никому не бросает вызов, он именно агнец, святой Боттичелли сознательно выбрал свой путь, он именно духовный воин. Эту идею, видимо, оспаривает А. Мантенья в другом варианте темы – его картина 1470 года показывает нам Св. Себастьяна у античной арки, и там даже голова пронзена стрелой(!), что указывает на предел земных мучений, которым человек не может, увы, ничего противопоставить, он обречен погибнуть и назвать его, тут, воином можно с большой натяжкой…

А. Мантенья. Святой Себастьян

Кстати, святой, распятый на фоне античного храма, тоже весьма содержательный образ, ибо там наверху, прямо над ним, тоже воины: вся римская культура пронизана идеей войны, борьбы за земное и ей чужда духовность. Она распинает человека и ничего ему дать не может. Она совершенно бездуховна. Тут ясно слышится голос художника, который восстает на видимую уже бездуховность неоклассической эпохи, нового «гуманизма» среди бушующих в Италии распрей и войн…

Потом его писали Л. Лотто, Тициан, эль Греко, Г. Рени, в новой живописи — К. Коро, О. Редин…

Поздние итальянские работы дают нам несколько иного Себастьяна. Известная картина Гвидо Рени, на которой изображен чувственный юноша с крупным, контрастно выписанным торсом, Мисима так описывает свои впечатления: «Обнаженное тело божественно прекрасного юноши светоносно. Мускулистые руки преторианца… Широко раскрытые глаза созерцают свет небесный…» и т.п. Образ Себастьяна все более подходит как образ жертвы насилия и находит свое логичное завершение в этом качестве в фильме Джармена, где религиозный мотив уходит вообще на задний план, а гомосексуальный становится определяющим.

Г. Рени. Святой Себастьян

Так этот образ эволюционирует вместе с нашими духовными представлениями и принципами, теряя духовную мощь и растворяясь в той самой реальности, над которой так гордо парил герой Боттичелли.

 

Одиллон Редон

Символизм не знает бога, потому что Бога надо назвать как Непостижимое, а символизм весь в попытке постичь и выразить — это ведь они только говорили, что поэзия намеков, но эти намеки на знание, а тут нет реального знания – и у Редона человек становится частицей этой цветущей материи, растворен в ней, перестает быть.

О. Редон. Святой Себастьян

Но таков ли наш мир? — этот весь расплывается и тонет в цвете, тут взрывы музыки, тут настоящая жизнь — это и есть сознание восходящего на небо святого: он гибнет, одухотворяясь, он исчезает как обычный человек, и так художник исчезает, крошится в формах, которые он наполняет цветом, жизнью — и дальше тишина, дальше ничего сказать невозможно — ни о Себастьяне, ни о мире — ни о чем в мире! — кипение красок, бурлящие формы и эта антитеза дуба-неба…

А что такое жертва? Что такое Бог? Что такое смерть? — это взрывы алого кадмия и шепот ультрамарина, клубящийся кобальт и фосфоресцирующая зелень; смерти нет, дух побеждает ее, смерть символична, как все на свете, нет ни начала, ни конца, бытие бесконечно, как любовь, как Бог – в горниле Духа все эти слова, суть, одно.

1/12

Фреска. 15 век

Дж. дель Биондо. Мученичество св. Себастьяна

Дж.А.Вольтраффио. Мадонна с младенцем, Св. Иоанном Крестителем, Себастьяном и двумя донаторами

Дж. Беллини. Богородица и младенец со Св. Петром и Св. Себастьяном

С. дель Пиомбо. Святое собеседование

П. Перуджино. Святой Себастьян

А. Мантенья. Святой Себастьян

А. де Мессина. Святой Себастьян

С. Боттичелли. Святой Себастьян

А. Мантенья. Святой Себастьян

Г. Рени. Святой Себастьян

О. Редон. Святой Себастьян

25 декабря 2018

Показать статьи на
схожую тему: