Кирхи

П. Сенредам и Эмм. Де Витте

Каждый человек строит свою теодицею, и невозможно представить это как строительство, например, дома или собора, согласно плану (у него нет плана), по стадиям и по какой-то логике (нет никакой логики). Однако мыслящий, творческий человек не может жить на семи ветрах в непонятном мире.

Ему дано сознание, ищущий ум, чтобы овладеть этим миром, понять хотя бы основные параметры духовной жизни. Так возникает мир как храм – так возникает этот своеобразный жанр голландской живописи – кирхи.

Они часто пусты, потому что мастер-мыслитель осознает, сколь мало он знает, и лишь общие очертания величественного собора, залитого мягким светом прозрения, перед нашими глазами.

Гаарлемский мастер Сенредам – ведущий художник по кирхам, но что означает этот странный жанр? Люди пишут пустые церкви, причем совершенно не пытаются передать дух богослужения, религии и пр.

Первое – явное увлечение математикой, геометрией, оптикой, причем законы математики представлены в этих просветленных и чистых интерьерах как метафизические величины.

Иногда мне кажется, тут вообще не о религии речь: это синтез знания, которое позволяет возводить собор как символ, с одной стороны, величия Духа, с другой – торжества разума, создание человека-мастера.

Пустые витражи, никаких украшений, все католическое стерто, это протестантская церковь, в которой всегда сталкиваются стили – и недаром. Мы видим уходящие ввысь преувеличенно высокие готические своды, трансцепты, арки, тут же стена… Вообще, странная композиция: словно люди идут вокруг храма, вокруг некой цитадели, куда доступа им нет – та же тема и точно так же сделанная в картине, которая висит в музее им. Пушкина в Москве.

Словно наш путь к Богу не прямой. А идет по кругу, и на каждом новом круге мы узнаем нечто новое, однако впустят ли нас внутрь? Об этом исчерпывающе ясно сказал Христос… Не всех пустят.

П. Сенредам. Интерьер церкви Бууркерк в Утрехте

Тут обычные в кирхах 10 заповедей (справа). А над ними бюст Моисея, однако еще выше – геральдические эмблемы… они оказались выше заповедей. Все смешалось в этом протестентизме.

Люди тут показывают масштаб здания. Важно и то, чем они заняты… Мальчик дрессирует собачку, символ покорности, послушания… а с другой стороны, уж вовсе не для храма сценка. Вдали группа разговаривает, но ничто не нарушает торжественной пустоты храма.

Очевиден контраст стилей – легкой ажурной готики левой части картины и стены права. В композиции движение, незавершенность, тайна.

Св. Павел в 1м Послании к коринфянам пишет о слепоте мирской в противовес ясности духовного зрения. (13.10-12)

Эта ясность и в следующей картине. Почему он выбирает такие сложные ракурсы – а в других случаях, напротив, строит симметричные и правильные перспективы? Тут есть некое значение?

Разумеется. Что такое церковь? Объединение верующих, община, семья… похоже? – вовсе нет. Они тут разделены и ничем не связаны, нарочито показана разрозненность этих групп в храме… Мощные готические своды уходят ввысь, а люди заняты своими земными делами – никакой связи и никакой надежды для них приобщиться к этой мощи и высоте.

Да и сами эти своды сложно переплетены… Как художник могу понять это увлечение сложнейшими конструкциями, этот гениальный рисовальщик, по сути – архитектор, готовил штудии по размеру каждой картины, тщательно вырисовывая каждую деталь. Посмотрите, как распределяется светотень, как мягко светятся колонны… гениальная работа!

Но это только одна сторона его письма. Он еще и мыслитель, и это переплетение форм – усложненное средневековое понимание религии, которое пересматривается в эпоху Возрождения. Этот человек отрицает веру как мистику, как чистое таинство, и утверждает ее как просветление и благодать. Философия… кстати, вполне нам близкая.

Вот эта просветленность, сияющий Храм Духа, которому тут снова мешают эти эмблемы, и сам человечек слева растворен в этом сиянии. Благодать!..

П. Сенредам. Церковь Св. Баво в Гарлеме

У Сенредама очень чистое письмо, этим вообще отличаются голландцы; иногда сюжет такой странный, композиция так усложнена, дан просто угол или колонны, которые уходят ввысь, и никакого пространства – словно это эскиз архитектора или сон.

Или чистая идея.

Голландия — страна горизонтали, там весь пейзаж плоский, перед глазами водные дали; ремесло и торговля главные занятия; дух человека пытается найти вертикальное измерение; возможно, смысл нашей сознательной жизни именно в том, чтобы найти это вертикальное измерение.

Однако зачем мне для этого кирха? – зачем церковь?..

Глядя на мощные столпы, уходящие ввысь, думаю о том, что, видимо, я не могу овладеть этим измерением; мое сознание не выдерживает иных идей… Эта кирха – символ духа, духовного мира, в котором современный человек представляется букашкой – не говоря уже о нас, грешных…

 

Часто кирхи пустые, и совершенно различные композиции: вот, низкий, более современный мастеру храм, где достаточно верующих, но они не выделены – напротив, их присутствие совершенно не нарушает светлой симметрии форм.

Вообще, это – мир иной.

В какой-то мере это открытие искусства нового пространства, которое теперь процветает, когда создают пустые комнаты, где человек как бы оказывается наедине с собой и нет никаких значимых опусов.

Вот, на английской выставке входишь в комнату, а там нога из стены торчит; знак такой… и у человека начинается мышление. То есть, тут у них задача: просто чтобы человек начал мыслить, пусть даже это острое несогласие, а еще лучше – полное недоумение и вопрошание, как мы знаем, это и есть корень настоящей философии.

А чем больше изучаешь живопись, тем яснее понимаешь, что без настоящей философии настоящая живопись невозможна. Творчество вообще не мыслится иначе как род синтеза – в этом вся сложность…

Но кирха – нечто совершенно иное: тут именно мир Божий, который блистает золотом, красив пропорциями, сложен и полон света – сложный мир, в который человек вступает с трепетом и покаянием – и кстати говоря, конструкции выглядят иногда странно: не поймешь, что тут к чему, теряешь центр и пр. – все недаром…

П. Сенредам. Интерьер церкви Св. Одульфа в Ассенделфте

Тут сама композиция, эти ряды колонн, организует некую даль, как бы чреда молитв и приношений, чреда жертв, приближающая к алтарю. Чистота кирхи и люди, утонувшие в композиции, как бы вошедшие в ее строй и переставшие существовать отдельно: ты входишь и становишься частью храма.

 

Вертикаль – это позиция сугубо человеческая.

В горизонтали все понятно – будь то в пейзаже, заботах по дому, географии или торговле – переходя в вертикальное измерение, человек сразу начинает задавать вопросы, меняется структура, глубина, вся жизнь сознания; второстепенные прежде вопросы выходят на первый план.

Когда Эм. Витте пишет кирху, он концентрирует наше внимание на главном, остальной мир, как бы говорит художник, не существует в миг, когда человек упирается разумом в небеса.

Зверь живет несомненно, физически, ощущая каждый миг, каждую вещь, и любое сомнение убило бы его – человек весь недоумение и сомнение, вера и надежда. Когда пишут о вертикальной позиции, которая и создала нас, думаю, надо говорить не столько о весе мозга (а именно он требует вертикали – иначе невозможно ходить), сколько о векторе.

Это иное измерение сознания, которое сразу меняет всю мою жизнь: появляется громадная область неизвестности, появляется мечта, надежда, преображение, вера – появляется совершенно другое существо, настолько другое, что я ни в коем случае не могу приписать это какой-то мифической «эволюции»!..

Э. де Витте. Копание новой могилы в Старой Церкви в Делфте

Явная революция, явно сначала этот странный, невозможный Дар – потом уже все остальное; именно так они и писали эти кирхи – громадное пространство храма, в котором человек пока ничтожен, он теряется и не может овладеть потрясающим Даром.

Отсюда, интерпретация иных картин Эмм. де Витте, который, например, часто пишет странные сцены раскопок или ремонта. Тут из подвала что-то достают, женщина с ребенком, та же собачка, вдали несколько верующих беседуют… Жизнь идет своим чередом.

А что такое храм? — да это и есть наш мир, храм Божий, который мы осваиваем понемногу – понемногу, да, потому что все-таки эти люди выглядят тут как гости – их дом не здесь.

Они в землю лезут, когда тут Бог…

 

Этот вопрос, что такое церковь – крепость Бога, как в романском варианте, или дом Божий, как светлые готические соборы – или, может быть, это наш общий дом, как учит Лютер?..

Бывает она и кладбищем, местом упокоя, иначе почему они тут все могилы роют?.. Как видим, тут тоже философия на каждом шагу, и каждый человек, видимо, сам должен решить, что она ему несет: успокоение, надежду, утешение, упокоение…

Так возникает многозначность, которая значительно усиливает значение образа.

Э. де Витте. Интерьер Протестанской Готической церкви

Витте любит писать свет и тени, просветы, солнечные блики на полу, тут тоже важный акцент его композиций. Мир Божий на его картинах предстает сложным сооружением, где чередуется свет и мрак.

Иногда храм подавляет высотой, тут идея, лежащая в основе проекта главного католического собора и некоторых прочих – в других вещах в храме много всего понавешано, и эта геральдика, девизы и пр. затмевают божественное начало.

И снова собака… и постепенно я начинаю понимать, что и она тут недаром: собака – символ дома, верности, послушания, так эти люди пришли в храм, который полагают домом, однако что-то не сложилось, домом он не стал…

Они пытаются понять, что-то сделать, задают вопросы, молятся, но храм живет своей жизнью и остается непостижимым и необжитым – тут вечная метафизика религии. В некоторых вещах Витте эта идея выделена: вот, стоят отец с сыном (и снова с собакой) и смотрят…

Громоздятся мощные колонны, уходят в высь своды, вдали орган и алтарь… слишком далеко… я ощущаю, вот эссе, которое я никогда не смогу закончить.

 

Кажется, можно вывести некую аксиому серьезного мышления, по стилю современных жаргонов, она могла бы выглядеть просто: Х+ — вместо Х можно поставить T (время) или пространство, или религию, или что угодно подобное из основных категорий сознания.

Формула означает, что современный человек настолько осознал ограниченность своих знаний относительно настоящей абсолютной истины, что заведомо формирует некий допуск, больший масштаб.

Например, вы входите в храм и сразу меняется ваше ощущение, и для этого даже не нужен собор св. Петра в Риме, который просто подавляет человека размером и мощью – любой храм тотчас меняет состояние сознания, и в этом его базовая идея.

Тут мир иной, огромный и непостижимый, в котором много пустоты, много пространства и время течет совершенно иначе; если угодно, кирха – первый пример ambiente такого рода, чья задача переформатировать процесс сознания, обозначить параллельный мир.

И чем дальше живу, тем лучше и тверже понимаю, что мы действительно существуем в разных мирах, и тщетны усилия масс-культуры и медиа создать суррогат некого единого «общества» — пусть уж лучше они будут разными, в этом нет ничего трагического.

 

Я молюсь Богу и шепчу, как потерян я тут, на земле, среди людей, которые одержимы гордыней и слепотой – а одно определяет другое – среди страстей и этой всеобщей дикой алчи, которая пожирает их души.

И Он подсказывает мне мысль: чем лучше ты ориентируешься в горизонтали, тем более потерян и слеп в мире истинном, и наоборот – тут явное отношение, и очень немногим удается подняться в эту сияющую солнечную высь…

Внизу нестройно, внизу пока хаос – а своды уходят ввысь, являя удивительную и мощную гармонию Духа; тут люди загромоздили пространство статуями и скамьями, и ритуалом – там свободное парение Духа.

Э. де Витте. Интерьер Португальской синагоги в Амстердаме

5 октября 2018