ГлавнаяARTEКлассикаБрейгель СтаршийПитер Брейгель Старший. «Вавилонская башня»

Питер Брейгель Старший. «Вавилонская башня»

П. Брейгель Старший. Вавилонская башня

Вавилонская башня – знаменитый миф.

Можно подумать, что это картина разрушения; на самом деле внизу трудятся каменотесы, и строительство идет полным ходом – умный автор именно такое впечатление и желал вызвать от сего великого созидания, потому что это созидание-разрушение. Такова формула человеческой истории.

История является базовым смыслом композиции Брейгеля.

Кто бы ни рассуждал об истории, и какая бы история ни имелась в виду — культура, социум, экономика, — всегда на первом плане рефлексия, логика, человек никак не может отрешиться от схемы и логики, и вот, очередной мыслитель запихивает громадных масштабов процесс в нужный ящик.

На самом деле, говорит Брейгель, ваше сооружение нелепо и не может быть втиснуто никуда: башня торчит посреди равнины без всякой логики и смысла, в ней нет никакой идеи и никакой философии, кроме человеческой гордыни и наивности.

Но человек проходит сквозь эти башни и стены, сквозь гордыню вождей и страдания народов, бесчисленные события, у которых нет никакой иной цели, кроме этого великого и таинственного становления субъекта.

 

Они строят единый дом; присмотритесь: все окна, проемы, комнаты идентичны, нет никаких национальных или культурных отличий – вечная история мирового единства, которое снова и снова не получается, а вместо него – очередная катастрофа и смешение языков…

Единство не в руках человека, и чем трагичнее его попытки обрести единство, общий язык – тем резче последующие центробежные тенденции, бегство от единства и новая замкнутость: каждый новый великий (и бездуховный) проект приближает катастрофу.

Значит, когда вы видите башню, это некий знак – код духовной темы.

Это вечные попытки человечества своими силами, своим умом и талантом возвыситься и сотворить свою судьбу и свою историю. Огромная энергия человечества словно случайно копится и тратится на эти вечные проекты, вечные утопии земного устроения и свершений – совершенно бесполезно, и история наша тому свидетельство.

Но что такое эта история?

История есть взаимопереплетение, сотрудничество и единое существование народов – или, напротив, рознь и вражда? И то, и другое, видимо, поскольку народы стремятся построить свою историю, завоевать пространство жизни, и это центробежная тенденция, а время от времени (зайдя в очередные тупики своего развития) стремятся к соединению, к общему делу, и разумеется, очередной проект объявляется вечным и конечным… И следует кара.

Современный европейский проект, с этой точки, весьма интересное явление – и явно не новинка…

Башня Брейгеля является жилым домом, и в этом оригинальность трактовки; тут явно проектируется некая иерархия, таким образом уже в сюжете заложена рознь и будущее смешение и война: как они определят, кто где будет жить? И при этом, у нее двойственная природа, стремление ввысь (вертикаль) и одновременно эта спираль соединяет разнородные элементы.

Можно развивать эту метафизику власти, которая стремится вверх (ее стремление совершенно абстрактно, таковы все стремления чистой власти или наживы) и одновременно вынуждена показывать спираль разумного проекта, развития, вот, все-таки, строит дом для людей.

Кстати говоря, во-первых, не это ее цель, а потому и дом мало пригоден будет для жизни, а во-вторых, именно горизонталь мешает вертикали: сооружение слишком велико и нелепо, в нем оказалось невозможным совместить все эти функции – вечная препона всех завоевателей мира сего.

И проблема не только в этом: посмотрим на нижнюю часть полотна.…

В этом сегменте очевидно, что строители — разных наций и культур: слева направо — славянский кафтан, плащ восточного князя, восточный халат, европейская одежда. Они строят единую историю, однако результат оказывается неожиданным. Все-таки что за символ эта башня? Без ответа на этот вопрос нам трудно понять смысл полотна.

 

Башня – символ разобщения уже по результату, к которому, как мы знаем из мифа, она привела: Господь возгневался и разделил языки, и люди перестали понимать друг друга.

Мастер полагает, что эта история вечна и повторяется постоянно. Империя Карла, Европа 17го века мало чем по сути отличаются от Римской империи – соединяли народы исторически, физически, результатом было крушение и хаос.

Люди пытаются взойти ввысь, к Богу; это физическое (или историческое, что одно) стремление к Богу, что является отрицанием Духа, духовного восхождения. И отрицанием культуры, на низшем этаже миросозерцания…

Народ строит свою спираль истории – сознательно, бессознательно? – тут сходятся все темы философии истории, и на картине мы видим, что строительство совершенно бессмысленно и бессознательно. Они не могут соединить свою волю в едином проекте, идет спор – при этом, у ног их ползает раб: башню строят рабы, подчеркнуто совершенно бессознательное, случайное устремление всего проекта.

В истории нет смысла, она есть хаос физических, политических стремлений. В обобщении заложено грядущее скорое разобщение. Это не отрицание истории – что было бы бессмыслицей – просто художник-мыслитель предупреждает о важных идеях, которые надо иметь в виду, о препятствиях, которые надо учитывать, о самой ограничительной природе истории.

Через нее мы идем к более глубоким и более важным вещам. Пирамиды истории – часто это просто демагогическая риторика (типа той, которая утверждает, что история нас чему-то всегда учит)

История направлена только на будущее 1 

К. Ясперс подтверждает: «в истории существенно только одно: способность человека вспоминать и тем самым сохранять то, что было, как фактор грядущего»2. — т.е. не мертвые пирамиды, а сохраненная мудрость и вдохновение творца.

Люди находят смысл в искании единства исторического процесса, нужно преодоление той «разнообразной жизни», которая не могла быть приведена к единой истине и морали, единая история, цельный процесс. Но есть ли такая единая истина – и единая история? И Ясперс создает нежданную дефиницию: «мыслящий человек сам находился в развитии, которое и есть история…» – эта искомая цельность тоже миф, смысл в процессе, так происходит и неизбежное «преодоление истории», она не принадлежит к абсолютному – к безусловным вещам. Ведите познание от химии и истории к человеку.

Башня – только знак.

Так мы подтверждаем еще раз основную мысль, которую Брейгель не высказывает, ибо принадлежит к скептическому стилю мышления: скептик этого типа не верит в способность человека осознать себя и найти верные пути; собственно, такова всегда настоящая философия, которая не опускается до анализа мирских противоречий и банальных тупиков власти

Его слепые наверняка упадут в канаву, пороки надежно владеют человечеством, и никакая сила не вырвет оное из их когтей, и башня приведет только к хаосу и разброду; его Христос несущий крест Свой совсем потерялся среди праздной и глупой толпы, которая прет на Голгофу, и все шествие представлено дорогой человеческой истории – без смысла и цели, без всякой идеи и самосознания.

Сквозь этот мрак идет мыслитель.

 

Пирамида знания – следующая тема мифа.

Эта пирамида может быть изображена тоже в виде башни, где от низших этажей мы восходим к высшим, примерно так:

Башня не закончена – нет главного звена, купола, нет Бога. Потому что строители восходят от низших этажей, от метода, от земного знания, знания ремесленника или химика, однако такое познание – заметим, что именно такое познание и происходит сегодня в наших школах и вузах, исключительно, — никуда не приводит, потому что нет высшего звена, нет прозрения, духовного преображения (о душе забыли), соответственно это дорога в никуда. Нет сверхзадачи.

Настоящее познание идет сверху вниз, истина дарована, как нам дарована наша душа, разум, способности и гений. Надо прочесть ее. И поэтому когда строители объединяют рабов и знания для построения башни, все идет нормально, однако на верхнем этаже работа стопорится, начинаются споры (именно этот момент и изображает Брейгель) и все рушится.

Сумма идеологий не дает религии. Это не автомат. Для получения этого синтеза нужно что-то другое. Что же?

 

Изобразим эту схему в проекции сверху:

Секторы – национальные культуры. Стрелка указывает для каждой из них стремление к центру, к истине, Богу, идеалу и пр. – однако центр недостижим, движение увязает, как проект башни; единственное верное движение – по некой спирали, восходящей и синтезирующей общечеловеческие ценности.

Тут действуют две силы: культура и дух. Спираль – горизонтальное измерение, движение культуры, которая вбирает достижения соседних и иных культур, обретая новые импульсы и силы; есть еще и вертикальное движение – духовная сублимация, религиозный порыв к Богу.

Религия разобщает, если не будет этого связующего движения культуры. Они неразрывны в нормальном процессе развития нации.

А где тут история? Видимо, это вечное движение по внешнему кругу, без белки в колесе, который никак не приближает нас к центру, к истине. В этом плане мы намечаем еще одну антитезу: история – культура.

Искусство – основной, базовый импульс культуры, вертикальный порыв, духовный порыв, и тут установлена следующая (известная) антитеза культура-искусство.

Вернемся к картине. Видимо, тут есть и глубоко личный, творческий мотив.

Порыв художника (вертикаль) никак не воплотим в физической форме. Для него, эта башня – символ бесполезности, невозможности воплотить художественную идею в идеальной форме. Таков человек, вечно стремящийся к Богу и никак не способный воплотить свой порыв в виде законченного проекта. Сплошь суррогаты…

Все художники сетовали на эту невоплотимость идеи в физической форме опуса – как идеал человеческий невоплотим в физической форме истории. Ce la vie.

 

Тут еще и борьба с природой. Вот, мы видим на этом фрагменте, что строитель разбивают скалу, строят башню на скале, от которой ничего не остается. Человек, в избранном нами контексте, побеждает природу, превосходит ее, теряя природные свойства, гармонию и порывы.

А что взамен? Взамен могучей горы – убогая развалюха и горы мусора (мы видим мусоропроводы, которые художник не напрасно изобразил так детально – см. внизу слева).

Это еще и тема истории как движения от природы (следующая антитеза: история — природа), и уж тут человеческая история вообще лишена какого-то смысла; здесь, безусловно, надо учесть специфику эпохи… именно эпоха тоже есть в этой группе разноликих вождей внизу.

Кстати говоря, это движение от природы всегда есть у Брейгеля; помните его охотников, вознесенных над этой охряной, теплой и родной землей; человек у него – земной, исходит от земли, и тут тоже он пытается выйти из природы и превысить ее, организуя и вознося эту башню к небесам; это типично европейская идея овладения природой, идея цивилизации.

Художник строит интересный эффект: башня действительно преобразует скалу (любимое слово советских вождей: преобразование природы), однако если посмотреть теперь на эту башню, то как нелепо она высится среди окружающего пейзажа с этой рекой, под голубыми небесами!..

Поневоле возникает философское настроение, и подумаешь: вот как Господь умеет создать гармонию из обычной грубой материи, а человек с его планами и опытом лишь громоздит уродливые пирамиды без всякого толку – видимо, не хватает еще опыта, нет у него сверхзадачи, не понимает он мира, в котором живет, не говоря уже о мире ином…

 

Да, вряд ли все это содержится в картине Брейгеля, не так ли? Не так.

Дело в том, что смысл картины – понятие емкое и дифферентное. Если вы берете голландский натюрморт, смысл в деталях, в предметах; Брейгель мыслит концептуально, и у него важнее общий смысл, главная идея, а она содержит разные уровни и из нее могут быть извлечены самые разные идеи и оппозиции…

Поэтому при анализе важно понимать, какой мастер перед вами; в данном случае перед нами настоящий мыслитель, который умеет в одном лаконичном образе дать огромный пласт мифа, соответственно, этот миф и открывает перспективу для аналитика.

Есть в нашей культуре символы, знаки, чье значение огромно. Такова и эта башня, которая потом будет являться нам на картинах Альтдорфера, ди Кирико, Дали и пр. А жизнь показывает, что этот знак и сегодня не столь банален и не столь понятен; на это указывает хотя бы и поныне великое и для меня загадочное восхищение пирамидами – а что нашли вы в этих символах бессмысленного рабского труда?

Но эти и прочие башни мистифицируются, наполняются каким-то тайным смыслом, и миллионы туристов по всей Европе до сих пор с непонятным пиететом осматривают громадные мертвые соборы…

И эта башня на картине Брейгеля тоже представляет собой значимый и незабываемый зрительный образ: мертвая громада, похожая на свалку, очередная пирамида, очередная попытка слепого человечества найти путь в небо, увековечить собственное ничтожество и обреченность.

Да, видимо, предстоит еще долгое познание, путь проб и ошибок, пока человечество наконец не поймет во всей глубине миф о башне.

Может, так Господь и указал; хочется верить в это.

*

Современный художник Йерка написал антибашню, чем-то она напоминает брейгелевскую, это весьма известная картина, и возникает мысль о антитезе.

Она имеет эти штыри – будто земные корни, — и висит над землей, идея магриттовского «Испанского замка». Башня искусства, которая живет своей жизнью, и сразу вспоминается:

Земля мне чужда, небеса недоступны

Но тут меня интересует лишь антитеза с брейгелевской башней до небес, если такая антитеза тут реально существует и имеет какое-то значение…

Брейгелевские строители обречены на неудачу: им не достичь небес. У Йерки вокруг его башни какая-то пустыня; получается, тут лишь чужие, высокие и холодные небеса – и выжженная, потрескавшаяся пустыня вокруг.

Спуск оттуда по этой головокружительной тропе уже почти невозможен. Жизнь – культура, цивилизация – лишь тут, в подвешенном состоянии на этой глыбе, которая тоже растрескалась и, похоже, не выдержит долго…

Но это если судить по земным законам. А они не единственные во вселенной. У искусства небесные корни.

С другой стороны, эти строители вполне успокоились и ни к каким небесам более не рвутся. Они, видимо, знают фразу Ницше о том, что «Бог умер», а потому всяческие порывы ввысь бесплодны и наивны. Искусство – это тоже башня (давно уже не из слоновой кости, но тем не менее) и лишь в таком качество оно возможно.

И видимо, с таким же грустным финалом? Почему? да потому что оно оказалось в пустыне, слишком обреченно выглядит этот город на скале, и да и впечатление, что это не опоры, а истонченные сваи, временные подпорки, выветривающиеся, которые скоро рухнут…

Тут и мысль о утере связи с той самой почвой, без которой искусство всегда замирает, перестает развиваться, выветривается смысл, ценность, остается академизм, голые идеи… да и есть ли эта почва и возможна ли новая связь? Наша комфортная мещанская жизнь пусть не обманывает вас, люди: в ней слишком, угрожающе мало смысла, вкуса, красоты…

В общем, идея живет и развивается в новых и новых опусах.


2. Г. Марсель. Метафизический дневник, с. 150.

2. К. Ясперс. Смысл истории. М., 1994, с. 253

В.Б. Левитов
12 октября 2017