ГлавнаяARTEКлассикаАндрей Рублев. «Троица»

Андрей Рублев. «Троица»

А. Рублев. Троица

Сразу поражает это медовое мягкое свечение, уравновешенность спокойной композиции, построенной на игре мягких овалов, лирический линейный ритм рисунка, мажорное пение красок…

В ангелах есть какая-то внутренняя концентрация, самоуглубление, сосредоточенность, тут человек в свете, исихазм, — это не человеческие фигуры, ибо мастер искусно срезает углы характерных жестов, превращая их в уверенные плавные линии, абрисы не от мира сего…

Плавные, льющиеся линии эти заполняют все пространство иконы, создавая ощущение какой-то небесной неиссякаемой гармонии, и почему-то именно к линеарности, в простоте этих двух измерений рождается некая символическая полнота убедительных цельных и чисто духовных образов.

Простая охровая гамма даже сегодня сохраняет это сияние, праздничное и легкое – легкость колорита удивительная, она преображает, вздымает, тут настоящая сублимация, и древность иконы, померкший фон, как водится, только добавляют к впечатлению; она звучит очень убедительно и веско.

Посохи играют важную роль – это как бы тонкие, но не хрупкие столпы, на которых не только композиция стоит – иначе эти льющиеся линии обратили бы икону в простой орнамент, — но весь мир стоит на этих ангельских жезлах; тонкие и неуловимые директрисы звучат, как музыкальные аккорды…

И крылья как бы устали, и опали, и приняли на время земной облик, это крылья на земле, почти условность, они несколько тяжелят фигуры, придавая им земной вес – вот странно: крылья делают их земными, прекрасный и тонкий парадокс не без смысла — и музыка склоненных ликов, упоительная тем более, чем более выцвели нимбы – стали по-настоящему видениями духа, небесные, а не земным золотом аляповато напластанные… Они мягко очерчены с некой чувственной полнотой, не теряя небесного совершенства абрисов.

*

Ромбовидная композиция придает всей сцене законченность и как бы облегчает тела: они словно не имеют опоры в здешнем – но в небесном – божественном ромбе, символе всемирной власти, и они парят, что усиливает ощущение легкости и воздушности всей сцены.

Поразительная компоновка фигур, мотив круга повторяется несколько раз: вот, руки мягко движутся вокруг чаши, и склоненные головы ангелов тоже мягко запускают некое круговое движение, так что вся она в каком-то мягком кружении, и взгляд бесконечно скользит по этим живым линиям…

Удивительно богатство ритмов, это целая симфония: звучные, крупные ритмы рук, мягкие, но направляющие ритмы голов, мелкие, дробные ритмы складок хламид; перетекание овалов и кругов нескончаемо, каждая линия связана с прочими, однако при этом фигуры сохраняют царственную самобытность в этой небесной тишине духовного бытия…

И духовного познания: на иконе Рублева что-то происходит, они не просто сидят! – а именно, происходит акт духовного познания, их самоуглубленность есть постижение некой духовной глубины, и на это постижение они настраивают зрителя, так что эту икону невозможно созерцать бездумно, как простое произведение искусства: тут духовное действо въяве.

Они застыли, устало склонив головы, одновременно наводя на мысль о тщете всей земной суеты, пустоте этой грешной и нелепой жизни (они же пришли покарать и спасти). Алпатов написал:

В русской иконе свет пронизывает изнутри, в пространстве, в котором размещены изящные, грациозные фигуры. Здесь нет и следа той борьбы света и тени, которыми полна западная живопись.

*

Эта чаша – единственный бытовой предмет, который устанавливает ясный недвижимый центр – все прочее на этой иконе небесное. Господь – Христос — благословляет чашу, изъявляя готовность к великой жертве, при этом в Его фигуре есть нечто мятущееся, страдание в противотоке движений руки и головы…

Левый ангел – Бог-Отец – спокоен и печален, эта фигура наиболее концентрированная, компактная и значительная. В ней решимость и неисповедимая власть. Склоненная голова Духа – поза утешителя; в положении трех фигур символически дана вся евангельская история…

Простые хитоны, ниспадающие гиматии… Их тела так легки, музыкальны, игра плавных линий рисунка и мельчание складок не дают проявиться массе тел, это действительно какая-то бесконечная мелодия, и наступает чувство просветления; вся икона мягкая, светящаяся, и поражает какой-то небесной нежностью утешения – таких чувств, видимо, нет в душе современного человека…

*

Лики кажутся особенно изящными хрупкими, ангельскими из-за пышности причесок и нимбов, но тут нет сухого аскетизма, вот что важно: ему надо было сохранить ощущение мягкой любви, они утешают и спасают, духовная высота не задача, а реальность их бытия

Он достигает идеала в рисунке: секущая, стремительная, линия его становится легкой и музыкальной; мягкие овалы фонового контура работают на контрасте с ниспадающими складками гиматий, и вообще этот фон, видимо, тоже горел и излучал свет, создавая цельность одухотворенного мира.

Ангелы преображают мир, идея преображения главная в иконописи, проявляется так или иначе во всех великих иконах, и у Рублева и рисунок, и фон, и гамма – все работает на этот основной эффект, заставляя зрителя в священном трепете скользить взглядом по нескончаемому узору…

Линеарная композиция требует заполнения всего пространства иконы рисунком, и тут просто волшебно это бесконечное кружение рисунка, нескончаемая музыка форм, которая долго еще звучит в тебе, когда ты уже идешь по темной улице и дует ветер, и эти мягко лучащиеся лики снова встают перед глазами…

14 сентября 2017

Показать статьи на
схожую тему: