ГлавнаяARTEИдеиСтражМакс Эрнст. Нищие

Макс Эрнст. Нищие

Я просто хотел вернуться к мыслям о человеческом отчаянии, вне которого ничто не может оправдать веры
Л. Арагон

 

мы действительно превосходим человека – только векторы разные; это существо показало страшную неустойчивость; имело место системное опошление – и огромное углубление смыслов; чем более углубляли – тем больше народа оставалось не у дел: кому-то задача вышла не по плечу…

но это ведь влияло на общие черты типа и всего сообщества, всей культурной формации, которая способна к определенному уровню глубины – это как вспашка, на дохлой кляче глубоко не возьмешь – общность имеет определенное количество культурной (интеллектуальной) энергии

отсюда некий набор смыслов, и с ними она работает, но прочие тоже могут быть представлены – в качестве заимствований, копий, фикций и пр., и процент аутентичности определяет эффективность культуры; а уровень фиктивности определяет позицию застоя; а он определяет все элементы системы, особенно низшие уровни

 

мы все, в общем, согласны в том, что произошло с женщиной; разумеется, наше согласие ничего не меняет в общественной ситуации, и оно не способно сдвинуть ее ни на шаг, как и вообще любую общественную ситуацию, которая просто катится вниз, как только стала «общественной» — т.е. ничьей

классический пример – совок: как только люди оказываются массой, как только личная воля и творчество перестают влиять на ситуацию, все катится к чертям – какие бы фразы про свободу ни произносились… (а масса всегда порождает террор, подобно тому как овцы – волков)

Эрнст в серии рисунков отражает разные стороны этого разрушения образа; в частности, вот, птицеголовое существо – его привычный эротический знак – встало на спину старухе (порок), а дева смотрит на него сквозь решетку

там в стороне мы видим труп, видимо, мужчины; черный, ночной, убил белого; женщина мечтает о черном, а стремится к белому, в ней роковое противоречие, которое ей не удается разрешить, она живет инстинктом, однако на самом деле воюет с ним, ни черта не разберешь…

мне нравится эта ситуация, и именно то, что она за решеткой, куда попала по собственной воле, создав свою крепость против мужчины – который, в интерпретации художника, превращен в чудовище

мы сегодня видим пророческий пафос таких рисунков, потому что воочию наблюдаем дальнейшее отчуждение полов, обострение ситуации, которое часто скрыто повседневной суетой… на такие вещи люди обращают внимание, когда разражается катастрофа, потому что пытаются дойти до причин

М. Эрнст. Иллюстрация к сборнику «Неделя доброты»

вопрос в том, действительно ли мы нужны друг другу?

однополые браки становятся не исключением, а правилом для людей, которые активно мыслят и реально переживают сексуальные отношения; это наиболее сознательные индивиды, которые придают значение общественным отношениям – аморфная масса остается за бортом проблемы

а проблема в том, что большинство людей совершенно очевидно не получают от этих отношений искомого, стали ничем друг для друга, и что хуже – исчерпали потенции пола

в процессах экономического роста и социальных революций, в глобальных экономических преобразованиях как-то забыли о человеческой природе и базовых инстинктах; видимо, решили, что это с нами всегда и ничто не сможет поколебать таких вещей, как пол или душа

оказалось, это весьма возможно; оказалось, что прежняя культура была неким фундаментом, на котором люди строили эти здания под названием вера, брак, счастье, смысл, творчество, образ будущего и пр. – свобода оказалась оторванностью

 

однако это вовсе не в радость: внутренний мир современного человека в большинстве углов мира сего таков, что его можно исследовать лишь под микроскопом; и дело не только в знаниях, которые случайны, поверхностны и не ведут к некой цельности сознания – дело ещё в том, что наши предки называли душой

современный человек стремительно и уже почти сознательно освобождается от этого балласта – и правда, жить так проще, иллюзия свободы; а разве моя бритва или зубная щетка не свободны?..

мы перестали испытывать настоящее влечение?

то есть, мужчина больше не влекущая загадка, женщина утеряла энигматичность, они в глазах друг друга жалкие, закомплексованные существа, утерявшие различие и таинство – остались только проблемы; именно различие, которое было влечением, даровало познание, радость, счастье — стало проблемой

а отвращение порождает иную энигматичность, ее изображает Эрнст на своем рисунке: белый убит, он больше не вернется, и она это знает, а этот ворон порождает отвращение; однако таким образом она теряет свободу и оказывается в клетке своих комплексов, развязать их может лишь Другой

но люди смиряются с этой несвободой, к которой они уже привыкли; их сознание умеет быстро приспосабливаться и объявлять потерю приобретением и поражение победой

свобода связана с борьбой за свободу, с преодолением; идея знаменитой «Эроики» А. Мунка: в бараке концлагеря сидят пленные, выходить нельзя, и многие из них устроились в бараке, как дома: тут свой быт, кружка-миска, новые друзья, ждут непонятно чего…

герой смотрит на это б…ство с отвращением и выходит из барака – и тотчас взрывается свет солнца! – все смотрят на него с надеждой, а он идет как свободный человек – и следует пулеметная очередь; он познал миг свободы, хотя это ложная героика

а такая ситуация всех обрекает на ложь и фикцию, и возможно, режиссер не прав: именно в такой ситуации абсурдный поступок, чистая героика – и нужны, чтобы сломать безвыходность, вырваться из ловушки?..

но современные люди удивительно свыклись с игом; они вообще отстегнули самые разные комплексы и проблемы, целые пласты сознания, которое и становится так быстро одноклеточным; их ужасно испортила эра потребления, все упростилось…

эти послушные муравьи (еще их называют гайками) ползут, куда прикажут, ждут с вожделением приказа свыше; болтая о какой-то мифической свободе, они утеряли даже представление, что это такое на самом деле!..

один туарег рассказывал о своей жизни, и на вопрос, о чем он мечтает, что любит, чего желает, чего боится, что такое счастье – он отвечал одним словом: вода; это точный портрет современного западного обывателя, у которого уже осталось тоже одно слово: работа

жаждут этого рабства, как туареги – воды, и все прочие мечты и радости оказались за бортом сознания; эта ситуация обостряется и во многих секторах доходит до революционной; только прежние революции писали на знамени свободу, а тут – наоборот?..

 

меня волнует резкое изменение карты интересов, ценностей, связей; нарастание монотонности, которая уже не вызывает тоски; потому что страшно быстро идет мельчание сознания

почему меня это волнует? – да потому что легко им писать о смерти социума, однако жить вообще вне общности, вне человеческой среды – это же совершенное изменение всей системы жизни, всех привычек и занятий: ну какое значение тут имеет живопись или мои этюды, или поэзия, кому это все нужно?

это совершенно новое состояние сознания, исключающее реальные человеческие связи; боюсь, что я сам не готов к такой перемене; да и дело не в самой перемене, а в изменении базовых условий существования, всех институтов и установок

 

что такое этот брак в современном обществе? – обуза, иго, нелепость, конфликт; так они по нищете своей жаждут брака, жаждут поставить штамп – как будто без него вовсе не уверены, что их странный союз что-то значит! – завязать себя в этот узел, в котором нет никакого смысла

да он и не нужен, это просто судороги социального

мы выбрасываем этот ветхий брак, поскольку вне духовного смысла в нем нет вообще никакого, нет высшей идеи – а они подбирают по нищете своей эти ошметки прошлой культуры, да еще и объявляют это порывом и торжеством современной демократии

надо найти какие-то новые формы социальности, узаконить связи, пусть уродские, пусть случайные, но прилепиться к чему-то, к кому-то – «прижаться-чтоб вниз не сорваться», какая во всем этом бедность!..

таким образом, они и живут с неразвязанными узлами, забивая проблемы внутрь, живут полужизнь, в которой нет настоящей любви, нет открытия, нет детей, а значит счастья – есть удобство, и, по сути, тут ведь продолжается школьная детская дружба, легкая, беззаботная и пр.

они стали полулюдьми, не способными на глубокие отношения, существами, которые вообще не выдерживают драмы, напряжения, проблем; любая великая трагедия, на фоне этой новой массы, кажется немыслимой выдумкой, не про людей

то есть, если вот эти, окружающие нас, люди – значит, Еврипид выдумал каких-то странных чудовищ, снова, как на рисунках Эрнста, и это еще один подтекст… художник пришел к любимой, о, ужас!..

говоря философски, мы откатились в свои метафизические бездны; метафизика пола возможна, прекрасна и высока, когда она раскрывается, реализуется – только так живут любые смыслы, — ведь в человеке много всяких бездн, о которых он может догадываться, иногда со страхом обращая глаза вниз, — и скачет себе по поверхности, как либеральная водяная блоха

 

критика неолиберализма – пустое занятие, тут все давно написано; напомню просто классику, говорит Ноам Хомский:

Неолиберальной системе свойственно производить деполитизированных граждан, исполненных апатии и цинизма

Архитекторы реформ обычно вполне преуспевают, а вот те, кто подвергся эксперименту, зачастую получают только синяки да шишки

«нельзя ожидать, что те, у кого нет собственности или надежды приобрести ее, будут в достаточной степени симпатизировать ее правам», объяснял Мэдисон; его решением было навсегда доверить политическую власть тем, кто «владеет богатством нации и представляет его», «более способному кругу людей», а широкую общественность держать в состоянии раздробленности и дезорганизации

добавлю: или занимать мелкими интересами типа разрешения однополых браков или экспедициями в космос

Дьюи подчеркивал, что демократия практически лишена содержания, если жизнью страны управляет большой бизнес, контролирующий «средства производства, обмен, рекламное дело, транспорт и связь и подчинивший себе прессу, журналистов и различные средства рекламы и пропаганды»

все современные «демократические» институты и реалии называются так потому, что значение этого слова совершенно утрачено; и есть люди, которые ни за что не желают выяснять его истинное значение

Гарольд Лассуэлл, один из основоположников современной политологии, предупреждал, что разумное меньшинство должно «распознавать невежество и идиотизм масс» и не поддаваться «демократическому догматизму, согласно которому простые люди наилучшие судьи собственных интересов»

этой толпе вообще нельзя ничего доверять, это масса – стадо, быдло, вся идея либерализма в установлении власти корпорации, остальное для наивных чудаков

Нам следует понять, что имеется в виду под «демократией»: направляемый сверху контроль, имеющий целью «защитить зажиточное меньшинство от большинства»,

то есть, переведу на мой простой и грубый язык: мы получаем гигантские прибыли, а вы можете трахаться как желаете – такое вот равенство

 

мне возражают, с пылом

хорошо, конкретнее: массовое движение в защиту однополых браков мне непонятно; брак вообще себя исчерпал, мне кажется, потому что по сути своей это духовное таинство или условность, ведь так? – но какое значение имеет брак однополый?

социальное? – чепуха, это разрушение базовых инстинктов, это лишь путь наименьшего сопротивления, и с девиацией можно бороться, а можно поддаться ей, тот же наркотик; духовного – никакого, воспитание детей? — однобокое

сойтись, чтобы растить детей в духе «все мужики — ничтожества» и «все бабы — суки», чтобы через двадцать лет нормальные семьи стали исключением? – а ведь там действительно людям приходится сложнее: надо что-то постигать, преодолевать и пр.; привыкли к удобствам, вот и весь пафос

ну а разумеется, на знаменах свобода

это слово – проститутка — всех удовлетворит разом; если тебе нужна свобода, она в тебе самом, другой свободы не бывает; однако он в себе ее не видит, не желает или не умеет добыть, поэтому требует ее у властей – в виде однополых браков или подачек (!)

мне кажется, происходят последние судороги социального – об этом хорошо написал Бодрийяр, вот эта описанная им «черная дыра, куда проваливается социальное» 1, и все их требования постепенно превращаются в шум

Попытка придать смысл тому, что его не имеет

потому что они уже превратились в массы, страшное месиво, невыразительное и не обладающее смыслом; именно эту толпу и поддерживают медиа, представляющие собой эрзац этого абсурда

Зондирования, тесты, референдум, средства массовой информации выступают в качестве механизмов, которые действуют уже в плане симуляции, а не репрезентации (27) и начинается пир «свободы» — свободы от всякой ответственности, смысла, ценности – свободы от будущего

наряду с этим ширится эйфория борьбы за свободу, эту абстрактную свободу для всех и всюду, которая слегка напоминает хаос; и в этом хаосе становятся не различимы люди, понятия, права, реальное и миф…

«они такие же люди и ничем не отличаются от всех нас» — нет, братцы, мы отличаемся от вас, и мы не желаем об этом забывать; я, художник, отличаюсь от вас, для вас, я и есть социальный калека – и я помню об этом; все калеки – мои братья

и я не верю в ваше лживое «равенство», оно скрывает порок, лень, бездны вранья и полное равнодушие; это смешно: вы живете в стране, где бедные и богатые получают доходы из расчета 1:40, и требуете права однополых браков для установления «равенства»!

мерзость, неполноценность, ложь, гнет под именем этой вашей распрекрасной свободы – еще раз: свободы от Бога, от смысла, от самих себя

там на другом рисунке Эрнста мужчина с головой козла, жертва метаморфозы, играет на флейте, в то время как рядом стоит женщина с органчиком внутри; они существуют рядом, вроде бы, сцена, однако танца не получается, никакой гармонии

эта механика наших душ – дурацкий оборот, который недаром стал модным, — скрыта, мы перестали понимать друг друга, возможно, и потому, что каждый пол погружен в свою механику, лелеет свое нутро, своя рубашка ближе к телу – ясная черта века потребления, половое жлобство

 

брак недаром назван таинством; это, мне кажется, не просто религиозная категория, в самом соитии нашем есть непостижимое; мы меняемся и меняем друг друга, возникает некое новое родство, новое качество связи, которое невозможно в однополых отношениях

мы преодолеваем друг друга и питаем друг друга, и мужчины становятся мягче и терпимее, а женщины начинают понимать какие-то более сложные вопросы, смыслы, значения; мы нужны друг другу, не говоря уже о самом таинстве настоящей любви – все это сминается и трамбуется простецким либеральным катком

современный человек становится ужасно поверхностным, пролетая над смыслами и проблемами, и конфликтами, и радостями, которые сто лет назад еще составляли смысл человеческой жизни; тут смысл ушел – осталась свобода, дурной произвол паразита

то, что я пытаюсь выразить тут, это вовсе не критика и не возмущение – это тревога по поводу утери человеческого; и мне ужасно не нравятся те, кто усвоили пару понятий из этого огромного лексикона и орет на площадях речи в защиту мифической «свободы» — свободы, которая все больше напоминает небытие

кстати, зря вы полагаете, что сразу – с ужасом и болью — ощутите смерть; вовсе нет, в социуме она наступает тихо и незаметно, и возможно, как раз на пути наших славных «побед демократии»

 

это чистый эгоизм, когда мужчины и женщины не способны к жертве и рассматривают любое страдание, жертву, переживание как потерю; ну а никакие обретения и смыслы невозможны без переживаний, жертв, творчество построено именно на потерях, которые преобразуются в смысл

на том рисунке они похожи на нищих у большой дороги, которые собирают гроши; мы живем в странную эпоху, которую я бы назвал нищетой человечества; страшно наблюдать, с какой скоростью они выбрасывают за борт этого воздушного шара весь свой человеческий балласт

это круто, это модно; быть ничем не обремененным и ничего не значащим, ни тем и ни этим – любой хиппи оплевал бы их с презрением

я думаю, это не проходная идея, а некое ключевое направление развития субъекта в современном мире: перед ним стоит задача не превратиться в такой балласт, не стать частью массы, не утерять личности; в этом плане, мы решительно пересматриваем прежние понятия – практически все прежние понятия, и антропологию, и мораль, и эстетику

перед угрозой перестать существовать все другие гаснут – это прекрасно поняли экзистенциалисты, и модернизм стал выражением именно этой тоски и этой угрозы; и я полагаю, смешение полов, неразличимость половая сродни неразличимости культурной или политической

а мы видим, что и в политике все понятия мешаются, и в экономике царят ложь, подтасовки, обман, которые тот же Хомски вскрывал неустанно: надо всем царствует интерес, деньги – прочие мелочи, и прикрытие (при слове демократия у меня давно уже появляется рвотный рефлекс)

и каждый из нас может сопротивляться этому неуклонному движению в направлении человекомассы – оставаясь человеком, мужчиной или женщиной, с собственным лицом и собственной драмой

я с грустью смотрю вокруг; идет максимальное облегчение жизни, «невыносимая легкость бытия», они уже летают по воздуху, как июньский тополиный пух – можно и так жить на свете, только тут уж сегодняшний Диоген и искать бы никого не стал

М. Эрнст. Commonplaces — Everyday

еще одна идея: ваша улица, мадам, безусловно, существует, если все элементы на месте, но стоит только один вытащить, и все провисает, и кошка не понимает, что происходит – а вы?..


1. Ж. Бодрийяр, «В тени молчаливого большинства, или Конец социального», с.9

17 января 2019

Показать статьи на
схожую тему: