Власть

заметки на полях книги Жан-Жака Руссо «ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ ДОГОВОРЕ»

 

из книги 1й

Главы 1-5.

Общественный строй есть священное право, служащее основанием для всех других прав. Однако право это не дано природой; оно, следовательно, основано на соглашениях

* Словоупотребление: «священным» тут может стать что угодно; с другой стороны, два подчеркнутых слова вступают в неразрешимое противоречие.

 

Всякая власть происходит от Бога, согласен…

* Подобные фразы не бросают походя; дело не в том, что власть происходит от Бога, но она освящена Им и только Им (или никем и ничем); таким образом великий реформатор небрежно минует самый сущностный вопрос о власти.

 

Необходимо было бы, значит, для того, чтобы произвольное правительство стало законным, чтобы в каждом поколении народ был волен принять или отвергнуть это правительство; но тогда оно не было бы уже произвольным.

* Утопия: народ, регулярным образом формирующий и управляющий правительство; и разве народ не способен к произволу? — очень интересное замечание.

…каждое государство может иметь в качестве врагов только другие государства, а не людей, потому что между вещами различного рода нельзя установить никакого правильного соотношения.

* Риторика; метод рассуждения у него интересный: он вбивает эти аксиомы, которые ничем не доказаны и не обоснованы, кроме хорошего слога; тут на самом деле простая формула вечного гос. диктата.

 

Откуда могло бы явиться обязательство, для меньшинства подчиниться выбору большинства? Самый закон большинства голосов установлен по соглашению не всех и предполагает единогласие, хотя бы на один только раз.

* Тут начинается суть дела: снова вбита аксиома (ибо я не знаю никакого «закона большинства»: большинство тупо и слепо и безответственно; многие писали, что это право большинства – фикция, тогда предпочтительнее право короля, который представляет большинство благородных людей – аристократию. Более того, известна сугубо негативная оценка людьми творческими, гениями, мыслителями, любого мнения толпы и возможности его артикулировать.

Но соль не в этом: я вынужден отдать кому-то свое право голоса, единичная личность законным образом подчинена – толпе. Причем «один только раз» проголосовали – и я продан им навеки, ничего себе демократия!

 

Главы 6-10.

Найти такую форму ассоциации, которая защищала бы и охраняла совокупной общей силой личность и имущество каждого участника, который повиновался бы, однако, только самому себе.

* Отсюда пренебрежение правом личности. Защита чего-то стоит. При этом, подчиняюсь я не монарху, не человеку, а документу – бумаге…

Эти условия договора, правильно понятые, сводятся в сущности к одному условию, а именно, к полному отчуждению каждого члена со всеми своими правами в пользу всей общины (communauté), так как, во-первых, раз каждый отдает всего себя целиком, то условие оказывается одинаковым для всех, ни у кого нет интереса делать его тягостным для других.

* Общество, община превращаются в идолов, безликая машина против человека, который отчуждается и лишается прав; это главный документ классической демократии, исток, с которого все началось.

Каждый, отдавая себя всем, не отдает себя никому и приобретает больше силы для сохранения того, что он имеет.

* Насколько может быть совершенным человеческая воля, союз, деяние?

Безликая машина этого communauté не предполагает ответственности, тут и рождается страшная коррупция и пр. беды этого чудища, среди которых мое бесправие, я раб этой абстрактной силы, где игра интересов (с моей визой) давно отвела мне последнее место – и нет арбитра (нет Бога) над ними.

Тут и началась эта демагогия, согласно которой я никому ничего не должен – но связан по рукам и ногам!

Каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена как нераздельную часть целого.

* Фикция на троне.

В общем, каждому ясно, что это формула полной зависимости; кстати, впечатление, что именно по этой книге был создан совок, все как тут написано.

(М. Бакунин даже понял это: «Демократическое государство, прикрываясь коллективной волей, начинает подавлять всей тяжестью своего коллективного могущества» (1.50))

Как только толпа объединилась таким образом в одно целое, нельзя оскорбить одного из ее членов, не нанося оскорбления целому, и тем более нельзя оскорбить целое, так чтобы этого не почувствовали все члены.

* Я морально, психологически, политически, духовно(?) объединен с толпой. Все мои реакции и права (вплоть до права на жизнь) узурпированы по моей же воле. Это просто какой-то кошмар; дальше про первое лицо:

Суверен, будучи образован из составляющих его частных лиц, не имеет и не может иметь интересов, противных их интересам.

* Утопия в каждом слове: каким образом и кто будет артикулировать эти интересы – мы уже знаем.

…если кто-нибудь откажется повиноваться общей воле, то он будет принужден к повиновению всем политическим организмом; а это означает лишь то, что его силой заставят быть свободным, так как соглашение в том и заключается, что, предоставляя каждого гражданина в распоряжение отечества, оно гарантирует его от всякой личной зависимости. Это условие составляет секрет и двигательную силу политической машины, и только оно одно делает законными гражданские обязательства, которые без этого были бы нелепыми, тираническими и давали бы лишь повод к огромным злоупотреблениям.

* Грустно и дико читать подобный отрывок. Легкое и грациозное уничтожение личной свободы проходит незамеченным для апостола гражданских прав!

Переход от естественного состояния к гражданскому производит в человеке весьма заметную перемену, заменяя в его действиях инстинкт — правосудием и сообщая его действиям нравственное начало, которого им прежде недоставало.

* Но мне слишком дорого это мое «естественное состояние», и моя личная история, интересы, и воля, и вера, и стремление к гармонии – все я должен теперь утерять, заменив их сомнительными «гражданскими» суррогатами. А это «нравственное» начало не может быть отделено от личности как его носителя. Оно сразу же превращается в суррогат, лозунг, плакат.

Он приобретает гораздо большие преимущества: его способности упражняются и развиваются, мысль его расширяется, чувства его облагораживаются, и вся его душа возвышается до такой степени, что, если бы злоупотребления новыми условиями жизни не низводили его часто до состояния более низкого, чем то, из которого он вышел, он должен был бы непрестанно благословлять счастливый момент, вырвавший его навсегда из прежнего состояния и превративший его из тупого и ограниченного животного в существо мыслящее — в человека.

* В том-то весь ужас, что меня хотят насильно развивать (а если нет – кара!) — подчеркнуто это самое «если бы», потому что и слава Богу, что низводят, а то бы я быстро зачах в этом страшном просветительском раю – фаланстере. А в главном, все наоборот: низводят до общественной особи — из человека. При этом, так у них всегда: начнут с простого и «естественного», а потом Божьих прав требуют…

\И в конце главы:\

Философское исследование слова «свобода» не входит в предмет моего исследования. (17) \А жаль!\

 

По отношению к свои членам государство становится хозяином всего их имущества в силу общественного договора и т.д….

Особенность данного отчуждения заключается в том, что община, принимая имущества частных лиц, вовсе не обездоливает их, а напротив, лишь обеспечивает за ними законное владение и превращает узурпацию в действительное право, а пользование — в собственность. Так как владельцы рассматриваются как хранители общественного достояния и так как права их уважаются всеми членами государства и охраняются всеми силами его против посягательств чужестранцев, то ясно, что благодаря передаче, выгодной для общества и еще более выгодной для самих владельцев, последние приобрели, так сказать, все то, что отдали; парадокс этот легко объясняется различием между правами суверена и правами собственника на одно и то же земельное владение.

* Владелец стал хранителем: оказалось, это коренное отличие… Кроме понятного отвращения, которое к этим строкам испытывает каждый нормальный человек, тут есть интересный вопрос о природе и происхождении права. Противоречия тут не решаются игрой в дешевые «парадоксы», в результате которых я лишаюсь естественного права и приобретаю «законное».

И дальше он славит идею равенства, обезличивающую и лживую насквозь.

Во 2й книге мысль его растекается еще шире: энигма общей воли или разума уже обладает чувствами и стремлениями…

Каждая сошка тут призвана полагать себя вершителем «общего», судьбы нации, но страшно это молчание народа как согласие – изначально заложены все условия произвола власти.

Потом постепенно общая (мертворожденная) воля умирает, партия заменяет массу, лидер – партию, тиран – лидера…

Вот еще отрывок, в котором утопия уже бушует вовсю:

Общая воля всегда права, и все постоянно хотят счастья каждого из граждан только потому, что нет человека, который не относил бы к себе этого слова и который не думал бы о себе, голосуя за всех. Это доказывает, что равенство в правах и сознание справедливости, из него вытекающее, происходят из предпочтения, отдаваемого каждым самому себе, и, следовательно, проистекают из существа человеческой природы; что общая воля, чтобы быть таковой, должна быть общей и в отношении своего объекта, и в отношении своей сущности, что она должна исходить от всех, чтобы быть применяемой ко всем, и что она теряет свою естественную правоту, когда она направлена на какой-нибудь определенный и индивидуальный объект, потому что в таком случае, произнося суждение о том, что нам чуждо, мы перестаем руководиться истинным принципом справедливости. (26)

Первая строка – шедевр и сегодня вызывает веселый смех. «Предпочтение себе», эгоизм, стоит в основе всей концепции, при этом все понятия чуточку искажаются – достаточно, чтобы привести к гармонии, — общая воля складывается, опять же, чисто арифметически; однако существует отдельная общая воля, воля толпы, которой можно манипулировать, совершенно не принимая во внимание личные позиции. Так и получилось: они играют на эгоизме обывателя, затем ставя его перед фактом.

Тут уместна и цитата из Достоевского: «Человек может себе положительно и зла пожелать…» и пр.

***

я разобрал некоторые главные идеи этой основополагающей книги, понимая, что современная либеральная демократия строится иначе: уроки прошлого были учтены вполне; однако кажется, все равно тень реформатора все время на заднем плане, Руссо жив!..

вы можете смягчать, гармонизировать, решать проблемы – все равно энигма мифического равенства, отчуждения моей личной воли тут – и никуда не денется; отсюда, перечитавши знаменитый трактат, формулирую некоторые идеи о природе власти

мне надо понять, что она такое

 

власть – это корпорация

и разница только в том, какая это будет корпорация; это может быть команда сильных лидеров во главе с вождем, способным мобилизовать нацию; а может быть сборная солянка мелких, дрожащих и подконтрольных чиновников

и вы вдруг с удивлением будете спрашивать: Боже мой, кто нами управляет, откуда они набрали эту тупую мелюзгу? – что мы видим в современной Европе, там никто не рад такой обезличенной честной власти

власть – это порок, и никуда не денешься; это наверное плохо, только мечты о праведной власти – из плохих сказок; мы давно смирились, что они грешны, вороваты, жестоки и дурные правители

и при демократии, и при автократии всегда образуется класс управляющих, которые имеют возможность так или иначе греть руки; выборность, ротация – тоже хорошие идеи, только ослабляют власть

они хороши в очень хорошо развитых системах, где – скажем прямо – власть уже не играет почти никакой роли и оказывается в руках этих самых систем – например, крупнейших корпораций, сетей и пр. – это снова заставляет задуматься над тем, существует ли единая модель для всех?

думаю, нет

 

идея равенства порочна и лжива в своей основе, хоть потому, что речь идет о людях, а не о муравьях

Сиоран недаром спокойно принимает тиранию; при ней вся власть сосредоточена в одних руках, что выводит из сферы высшей коррупции (а то и предательства – всяко бывало) армию паразитов; тут и определенная ответственность (не берем экстремы), и не совсем ясно, что мы теряем: и так, и эдак мы, обыватели, все равно вне сферы реальной власти

в современном мире при максимальном уровне напряженности, когда решения должны приниматься быстро и решительно, это не худший вариант, особенно если авторитарный лидер не страдает известными болезнями…

я тут намечаю некую аксиому, отношение усиления криминала

в малом масштабе демократия действительно «царство пошлости», по мере роста масштабов усиливается сговор и интерес, и получаем мирового жандарма – как минимум, а то и просто деструктора, разрушителя

Мы свой, мы новый мир построим…

наконец, главное: демократическая система власти подходит, видимо, странам, где развита борьба интересов, высока степень агрессии и пр. – это система для Европы; а на Востоке, где сравнительно мирные нравы и существует традиционное уважение чужих прав и старшинства, иерархическая система лучше

мой личный взгляд продиктован отвращением к лжи; и все же даже в тоталитарной стране лжи меньше (речи политиков не берем); вся эта риторика сводится к простой идее: власть есть неизбежное зло

и отсюда, не она решает мою судьбу, не она главная движущая сила; если вы думаете иначе, это тот или иной вид патернализма; все зависит от вас, вашей личной воли, творчества, ума и веры – и нечего задирать глаза да валить все ваши пороки и слабости на власть

и наконец, банальность: да, все мы достойны именно такой власти, какую имеем

 

художники вообще не любят тему, но есть исключения; когда смотришь на такие картины, появляются и прочие идеи: например, есть какие-то вечные пороки, законы, предрассудки, суеверия, традиции…

можем ли мы своевольно блуждать в поисках земного идеала? – сами-то мы идеальны?..

А. Кубин

14 ноября 2019

Показать статьи на
схожую тему: