ГлавнаяARTEИдеиMarginaleРастворение лирики

Растворение лирики

Очевидно, что, используя дефиниции и теоремы, мы надеемся свести на нет комплекс неполноценности,
которым в течение полувека столько философов страдает от прогресса конкретных наук 1

Г. Марсель остро ощущал, как уходит из жизни все возвышенное и мистическое, как метафизика превращается просто в понятие – теряет реальное содержание

Отправной точкой моего исследования является то, что неоспоримым оказывается не логическое и рациональное, а экзистенциальное. Если экзистенция не будет в начале, то она не будет нигде

тут и проблема: как преодолеть исконный и традиционный рационализм европейской культуры, европейского сознания? – ведь мыслители много писали об этом, но тут, как говорится, бог свое – а черт свое; отсюда, неизбежные следствия

Вероятно, нет ничего, что точнее характеризует современную деградацию, чем недоверие и подозрение по отношению ко всему, что признано возвышенным…

касается всех ныне живущих

как посмотришь на окружающее население, поражает это полное отсутствие возвышенных чувств и стремлений; не говорим уж о самой лирике, которой просто не стало – стыдливо издают ничтожным тиражом ничтожные вирши о том, что с ними случилось за день…

но кроме лирики, есть возвышенность, есть состояния мистические, высокие, странные, потусторонние; что же, современный человек вообще разорвал всякие связи с мистикой и метафизикой? – искусство говорит об обратном процессе, но правы ли художники?..

я не вижу людей, которые способны восхищаться, любить, эти «творцы» не способны к порывам, настоящему творчеству – сплошные суррогаты и плагиат с невинной мордой…

нет воодушевления, нет веры, и отсюда, комплексы, слабость, уныние – как же иначе, ведь такой опустошенный индивид сосредоточен лишь на себе, не в силах выйти, раздвинуть границы своей тюрьмы; Марсель пишет:

Главная функция, присущая субъекту, — выход из сосредоточенности на себе самом и реализация себя прежде всего в самоотдаче и в творчестве во всех его формах

это относится к любому чувству, в частности, к любви, которая, кажется, утеряла свое универсальное значение; сатирики много смеялись над той формой, которую любовь принимает в наше время; она действительно утеряла сущностное содержание, о котором Марсель писал так в 30е годы:

Реальность любимого существа наделяется сущностью в любви 2

ибо любовь полагает эту реальность трансцендентной, ставит это существо выше разумных доводов, оценок и пр.; и точно так же «любовь есть совершенное познание» — и вера, и в словах «Бог есть любовь» великая истина

значит, сама любовь есть некая высшая сила в человеке, исчерпывающее доказательство не только существования духовной, трансцендентной реальности, но ее определяющее место во всем, что вообще имеет значение; любимое существо – «абсолютная ценность»

чтобы причаститься к этой стихии, нужна способность к трансцендированию, к возвышенным чувствам и состояниям сознания

Я называю эту способность к трансцендированию свободой

все попытки найти свободу в мире – в политике или экономике или обществе – нелепы, это не обсуждается; то есть, человеку полагаются некие права, и спор идет о том, нужны ли они ему или нет (кому-то – явно не нужны, его голова занята другим)

свобода в способности оторваться от земли, решительно раздвинуть рамки мирского сознания, плоский горизонт «действительности»; и любовь становится стержнем новой реальности; в этом плане, она первична – и перед любимым человеком, и перед Богом

то есть, существуют спекуляции по поводу Сущего, и они бывают интересны, однако эта тема, для меня, закрыта; я могу говорить о собственном чувстве, состоянии и восприятии Другого, в том числе и духовной реальности, которую могу постигать лишь любовью – неизъяснимо, метафизически ясно – физически смутно

вся диалектика мирской жизни тут непригодна, Марсель правильно пишет, что «бытие, для меня, определено как то, что не позволяет себя растворить в диалектике опыта», и еще:

Быть значит сопротивляться опыту жизни

почему так? – разве мы не славим опыт и все мы ведь уважаем опытных людей? – да, и однако этот опыт пожирает человека, его веру и мудрость, и любовь – растворяет, как кислота, потому что весь реальный опыт – это тысячи ненужных впечатлений, вещей, лиц и сомнений

это упрощение, опошление высших состояний сознания, в которых все мое упование

 

я долго не мог понять женщину: почему она с таким упорством убивает любовь?..

женщина не воспринимает такие речи всерьез и смеется: ну, в самом деле, ей же так приятно, что ее любят, сильно, страстно любят – как можно убивать такое чувство?! – только она именно это и делает год за годом

не стремится исполнить мелкие прихоти любви, не отвечает взаимностью – напротив, для обычной женщины любовь есть некое клеймо (как штамп в паспорте): это есть – значит, хорошо, используем это в быту

но все не так: любовь не тачка и не сервант, она развивается, ее надо каждый день наполнять новым и новым содержанием, ей надо соответствовать (даже этого, самого простого многие женщины совершенно не берут в голову) – я понял наконец, в чем тут секрет

любовь возносит любимую на неизмеримую высоту – а ей и так сладко спится в этой вот кровати (кстати, надо поменять матрас); любовь связана с высокими требованиями, а ей не до них, полно дел; любовь ваяет высокие образы, которым надо соответствовать… короче говоря, любить и жить – несовместимо

вот оно как!..

и женщина, бывшая приманкой, вызвавшая высокое чувство, стремится его как-то обуздать, сократить, выровнять, короче, использовать для дела и быта

П. Пикассо. Женщина в красном кресле

и в те же годы недаром женские портреты были такими упрощенными

сама мода, манера держаться, даже речь – все обретали схематизм и грубость, все черты теряли изящество и возвышенность; мы привыкли с грубым юмором говорить о самом высоком – а что остается…

и художник чутко улавливает дух времени, стиль общения, это гнетущее и неудержимое опрощение (привет от Толстого Льва), упрощение всего и вся, опошление всех святынь: не со зла – от нищеты…

и серьезные «ученые» разводили многотомные рацеи по поводу того, чего у нас уже нет; напомню главную мысль:

…используя дефиниции и теоремы, мы надеемся свести на нет комплекс неполноценности

а искусство обнажает суть – эту пошлую грубость, схематизм, утерю высших горизонтов сознания и главное: полное отсутствие возвышенных чувств, эмоций, отношений, стремлений

такая атмосфера не может породить высокое искусство, гений, поэт в ней не может дышать, и тихим отчаянием дышат эти полотна…

да, реальная «действительность» нашего мира, как кислота, растворяет все, чего коснется, и в результате получается какая-то уродливая, неразличимая масса того, что прежде было – людьми…

П. Пикассо. Спящая в зеркале (Мария Тереза Вальтер)

Вариация

корни и плоды

отвращение, которое нормальные люди сегодня испытывают к совку, не должно нам мешать сделать кое-какие полезные выводы из того опыта; и несомненно, там был мощный подъем, народ получил громадный импульс, что сразу же дало ощутимый результат

конечно, комиссары не умели толком использовать этот результат, идеология все задавила и пр., но речь о другом

идею выразил пролетарский поэт Маяковский; я в свое время много сарказмов отпустил в самых разных аудиториях по поводу этого поэта, а вот теперь хочу сказать, что он-то и был важным корнем всего этого энтузиазма, выразил его вполне

то не был в чистом смысле дух – скорее, суррогат духовности, люди стали верить во что попало, хоть в рай на земле; однако несомненный вывод в том, что поэзия связана со всей жизнью народа и выражает подъем воли и энергии

вся совковая поэзия вышла из этого трибуна, чьи стихи никто не читал (эти фельетоны в стихах и невозможно прочесть без отвращения), кроме десятка удачных эстрадных номеров – однако этот боевой ритм, эта твердая поступь стали основой для всех, кроме трех-четырех настоящих поэтов

и напротив, упадок лирики маркирует упадок духа нации; так и в совке в 70е годы поэзия стала чахнуть, она вся уже была пронизана материализмом, и, несмотря на попытки взлететь – не летела

растворение лирики в наше время ясно указывает на совершенное отсутствие мотиваций, энергии, стремлений; повсюду апатия и апофигизм и совершенное неверие ни в какое будущее

я не знаю, от чего зависят эти волны веры, вдохновения, но понимаю, что без них ничего невозможно сделать даже в этой несчастной «экономике», которую я лично всегда ставил в кавычки как то, что поневоле мы так называем, но чего на самом деле тут пока вовсе нет


1. Г. Марсель. «Опыт конкретной философии»

2. Г. Марсель. «Метафизический дневник», с.117

31 мая 2019

Показать статьи на
схожую тему: