ГлавнаяARTEИдеиMarginaleМорис Мерло-Понти. «Феноменология восприятия»

Морис Мерло-Понти. «Феноменология восприятия»

Это фундаментальная, пожалуй, основная книга по феноменологии, в которой классик современной мысли излагает основы человеческого восприятия, книга полезная любому, кто взялся кого-либо чему-либо учить…

Наш опыт является ключевым фактором восприятия.

Нормальное функционирование должно быть понято как интеграционный процесс, в котором внешний мир не копируется, но конституируется 1.

Это не то, что делает наука:

Она подчиняет универсум феноменов категориям, которые действуют в универсуме науки. (35)

Таким образом редуцируя, упрощая картину, действуя от естественного восприятия: появляется интересный парадокс: наука неаналитична, ибо идет от естественного, которое на самом деле оказывается механической копией, лишенной смысла – а надо «перейти к аналитическому восприятию, которое не совпадает с естественным».

При этом,

Сенсорный аппарат не есть простой проводник… (33)

Главная идея заключается в существовании некоего смыслового поля, в котором происходит адекватное восприятие. Ведь каждый человек воспринимает, и мы говорим: каждый видит по-своему – но каким образом это возможно, если у нас примерно одинаковое зрение и условия восприятия, и характеристики объекта?

Однако дело в том, что мы разные; разная эрудиция, знания, опыт, готовность к восприятию определяют возникновение настоящего перцептивного поля – или нет; и поэтому на одну и ту же картину один смотрит как просто на кусок холста с красками, а другой испытывает высшее озарение и являются глубокие идеи.

Так человек переходит в своем восприятии от отдельных видений (которые он механически и вполне произвольно может синтезировать, соединять – но все это не будет органичным восприятием) к феноменальному восприятию, оно – «совместное бытие», переживание явления.

Такой подход ставит ряд педагогических задач. Во-первых, надо всячески и в первую очередь развивать свойства сознания, эмоции, чувства, дарования учеников – только так вы сможете обеспечить их собственным видением. Во-вторых, всячески утверждать их собственный взгляд, а не трамбовать его стандартным видением или трактовкой.

Это можно сделать только демонстрацией нашего собственного видения в противовес «объективному» взгляду или позиции. Парадоксы, опровержение данного, примеры живого восприятия, изумления – все это хорошие приемы пробуждения этих творческих свойств живого восприятия. Ничему нельзя научить человека, который не воспринимает.

 

Интеллектуализм делает сознание «системой подмен» (39), заменяя настоящее восприятие – осознанием.

Чудо сознания заключается в том, что благодаря вниманию появляются феномены, которые восстанавливают единство объекта в каком-то новом измерении в тот самый момент, когда они его нарушают. (58)

И даже более того:

Внимание – это активное формирование нового объекта.

Мое внимание – это живое существо, а не механическая функция, и наша задача: организовать акт внимания, оснастить его и вооружить для активной творческой работы. Научное познание формализует, делает объективным – и тем самым убивает любой образ; потому оно скучно и бесплодно, словно его задача не в том, чтобы выявить и постичь сложность и внутреннюю жизнь явления, а в том, чтобы его убить – как засушивают бабочку или цветок.

Так возникает «событие познания» (59), которое обусловливает ежемгновенное возобновление собственной истории в единстве нового смысла, по мысли Поля Валерии, «творчество разума не существует иначе, как в акте» 2,  а такой акт есть синтез и результат действия в гармонии всех моих качеств и свойств, интенции и мечты, и пр.

Это и будет естественное суждение, которому неведомы его разумные основания, поскольку оно их и создает. (74)

Так наш ученик, вместо того чтобы записывать наши мысли, будет вырабатывать свои: для этого нужно время и пространство жизни, и все губит учитель, который одержим желанием во что бы то ни стало «пройти программу», набить их головы фактами и «знаниями». Настоящее знание вырабатывается, а не копируется.

 

Он указывает, что

Мало практиковать философию, надо отдать себе отчет в тех преобразованиях, которые она привносит в образ мира и в наше существование. (96)

– и это важнейшая мысль:  у интеллектуалистов получается, что мысль есть орудие, наподобие вилки, однако моя мысль или образное мышление – это коренные живые свойства, это часть живого и развитого сознания, моего существа; мое мнение меняется, все меняется и переходит в иные формы – возникает образ живого мира в живом человеческом восприятии. И тут нет единого мира, единой картины или мнения – все в постоянном и вечном процессе перехода и сближения.

Рефлексия «не воспаряет над собой», она органичная часть нашего существования, вносящая естественные изменения (97); поэтому такое значение имеет масштаб личности, объем знаний и опыта: именно они определяют мое видение, мое восприятие, которое будет отлично от восприятия какого-нибудь Моне: глядя на его картины, я пытаюсь восстановить высший миг миропознания, а следовательно – и самопознания.

«Мир вообще» — фикция (121), его не существует. Он нужен «ученым», чтобы устанавливать некие успокоительные ориентиры – они позволяют ничего не делать и просто быть в этом мире, занятие малоинтересное… Настоящее восприятие связано с телом, его ощущениями, и поэтому тело занимает двусмысленное положение. «Энергия сознания» (176) толкает человека вперед, преодолевая недвижимость и привычки тела, возвышая ощущения и чувства.

 

Занятная цитата приводится при анализе реакций восприятия у больных:

Для нормального человека объект «говорит» и обладает значением, комбинация цветов сразу что-то «имеет в виду», в то время как у больного значение должно быть привнесено извне настоящим актом интерпретации. И соответственно, у нормального человека интенция сразу отражается в поле восприятия… (177)

Наша проблема в том, что мы все время навязываем детям правила восприятия, наши правила и нормы, и в это время они ничего по сути не воспринимают – просто заучивают наши скучные взрослые нормы и понятия, а их собственные гаснут и исчезают. Это убийство восприятия называется школой.

В детстве они яркие и восторженные, полны неожиданных интуиций и прозрений, и быстро развиваются, а в школе вдруг этот процесс замедляется. Их реакции гаснут – им нет применения, восприятие тускнеет. Вот они и напоминают этих самых больных, которым все теперь надо разъяснять.

Психологи это объясняют моторикой, переходным возрастом – есть такое дело, только не оно главное: главное в нашем целенаправленном убийстве эмоций и чувств, сокращении поля восприятия, редукции творческих импульсов. Чего нет в нашей школе, так это феноменологии! И вот результат:

Мир в целом уже не внушает больному никакого значения, и соответственно, значения, которыми пользуется больной, уже не воплощаются в данном мире. Мир для него утратил определенность. (178)

Напротив, настоящее восприятие видит мир, предмет «в его собственной очевидности» (242), входит в него телесным присутствием.

Мы собираемся снять фильм, в котором ребенок оказывается в мире картины и начинает ощущать красный и синий цвета физически – а он их ощущает гораздо ярче, чем я, — и он именно «вступает при помощи своего Я в среду вещей» (242), в мир живой жизни, и уже не может быть равнодушным к этому открытому для него миру… В фильме он остается в картине, не в силах вырваться из нее – метафора силы искусства, да к тому же, там ему явно лучше…

Мерло-Понти выделяет понятие «конвенции» (244), на котором и строится стандартное восприятие (и школьное обучение); конвенции – поздние формы отношений, некий «общественный договор», как воспринимать мир и как сосуществовать. Без конвенций жизнь была бы невозможной? Однако когда она стала сплошь одной конвенцией, она утеряла всякий интерес.

На самом деле это миф, и «не существует конвенциональных знаков в строгом смысле» (245), есть слова, которые выражают разный смысл в зависимости от ситуации восприятия, конвенции и соглашения – ограда, за которой нас держат с детских лет, и которая препятствует нашим творческим импульсам и озарениям.

 

«Ощущение – это буквально род причастия» (272) — формула ощущения выводит его из мгновенной и малозначительной вспышки восприятия в основной инструмент зрелого сознания. Но для этого ощущения надо развивать. Они не случайны, но тоже определяются «своего рода знанием» (274), и более того – опытом, и именно этим вещам мы не уделяем в нашей школе никакого внимания!

В этом опыте человек выходит из себя (деперсонализация), снова является себе, он должен многое уметь делать.

Видение – это мысль, подчиненная определенному полю, и именно это и называют ощущением. В нем… я способен по своей со-природности найти смысл некоторых сторон бытия… (278)

Мир уже находится в моем опыте, как в зародыше, иначе я не смогу ничего увидеть, таким образом мое восприятие есть интенциональное распознавание: человек ничего не воспринимает как новое, совершенно ему не известное. Отсюда важный урок: ученик должен осваивать не темы, а различные «формы существования» — это и есть в сущности формы мира, настоящее органичное знание о нем.

В любой момент я могу всем своим существом превратиться в осязание или зрение… (284)

А если человек не может превратиться в зрение, он не увидит живописи, если не может превратиться в поэтический слух – не услышит строфы, пусть даже вы ее прекрасно прочли. Такова феноменология восприятия

Воспринимать не значит испытывать множество впечатлений, которые будто бы ведут за собой дополняющие их воспоминания; это значит видеть, как из некого созвездия данных бьет ключом имманентный смысл. (48)

Нормы мешают этому, клише стирают смысл.

В первую очередь они скрывают от нас мир культурный… (49)

Он становится метафорой, а не живым человеческим миром, «средой и родиной наших мыслей» (50). Вот нужный образ: настоящее обучение – возвращение на родину.

 

Отступление: компьютер и человек

Идеал объективного мышления… основан на моем восприятии мира как индивида, согласующегося с самим собой. (447)

То есть, я, индивид, в согласии с собой, постигающий себя, через это постижение только и могу понимать и познавать мир. Вот, я вижу ученика, который погружен в ПК, он бродит в закоулках программ, носится по сети, совершенно утеряв многозначность мира и себя самого, сведенный к узкой гамме интересов в этом виртуальном пространстве – слово красивое, а означает смерть личности.

Надо, пишет Мерло-Понти, «понять восприятие как нашу соприродность вещам» (448) – надо постигать эти вещи, красивую музыку и живопись, узор ковра и архитектурные излишества, глубину текста и изощренность задачи; наш человек чаще всего просто убегает в компьютер от навязанных ему тягот учения: глубинная причина увлечения этой техникой именно в отсутствии творческих импульсов: они погашены навеки.

Такой человек утерял гибкость и силу интеллекта, растворился в этой влекущей волшебной технологии, которая позволяет творить чудеса – только это не он творит, а техника творит; он не использует ПК для реализации своих идей – у него нет идей, он просто учится выполнять механические операции, завороженный электронной магией.

Так человек в автомобиле заворожен тем, как работает движок, влюблен в машину. Но такой человек никогда не сумеет написать красивую картину, никогда не напишет мудрое эссе… Люди все чаще прилипают к вещам, утеряв всякую собственную природу…

Ведь в цитате философа утверждалось некое мгновенное равенство: человек как некое всесущее, и в том его могущество, может воспринимать самые разные явления, и таким образом развивается, не теряя своей собственной природы, но в мире, в вещах, в феноменах, выявляя свои способности, свою природу, глубину, мечту… Тут же, напротив, человек прилипает, как некий придаток, к компьютеру, тупеет, совершенно не способный мыслить, теряет гибкость и глубину интуиции…

Вывод в том, что феноменальное восприятие требует высокого уровня развития личности, при этом важно движение, постоянное повышение гибкости и способностей восприятия все новых феноменов. Компьютер стал спасением от работы, надежной ловушкой для ленивцев, обреченных и ограниченных.

Кстати говоря, то, что все мы пишем на нем книги – в этом тоже нет ничего хорошего, потому что эта легкая бегущая строка, конечно же, не содержит того, что могла бы, будь она написана от руки.


1. Морис Мерло-Понти. Феноменология восприятия. М., 1999, с. 32.

2. П. Валери. Вступление в поэзию

13 января 2018