Отражения

Чем больше растет его мощь, тем беднее он становится…
Наша совесть должна пробудиться от сознания того, что чем больше мы превращаемся в сверхлюдей, тем бесчеловечнее мы становимся.
А. Швейцер

люди к нам поворачиваются определенной своей стороной, особенно некоторые, хамелеоны, привыкшие скрывать свое истинное лицо; что ж, это лицо, видимо, самим им не слишком нравится, вот и пытаются создать иллюзию иного

для них, сокрытие – способ общения; они стремятся написать иной портрет; то есть, иной действительно заряжен на метаморфозу и пытается стать человеком – а этот на имитацию, и вот, он использует меня как кривое зеркало

и человек пытливый, исследователь начинает уставать от личин, тем более что все мы уже теперь психологи, действительно много знаем о человеческом поведении и всяких комплексах и болезнях, так что уши торчат все время…

и ты начинаешь игнорировать эти маски, хочется правды – любой правды, и иногда вдруг в зверином промелькнет это зажатое человеческое; к тому же, например, мы явно недооцениваем в людях это звериное начало, эти низкие инстинкты

полагаем их девиациями, исключениями, а на самом деле, увы, исключениями являемся мы сами: зверское, агрессия, алчь – все это давно уже стало базой, и людям все труднее это скрывать; наступит скоро уже такое время, когда это будет нормой (а где-то это давно уже норма, об этом все их кино)

и поэтому, с другой стороны, правда – когда ее узнаешь – оказывается довольно убогой: современному человеку нечего открыть, он неинтересен и банален, типичен и пошл, и рождается мир отражений

это вселенная значений, мир смысла, настоящий жизненный мир, своего рода парадокс сознания, которое оставляет за бортом каменные морды, миллионы насекомых, целые сферы «действительности» (она надежно закавычена) и возносит в статус реальности настоящие значения

и с этой высоты понимаешь: это отчасти ложь, будто кто-то из них делает зомби или муравейник и пр. – такое превращение заложено в них самих; я и всегда считал, что у этих магнатов и их марионеток не хватит мозгов, чтобы сотворить хоть какую-то реальную перемену – и даже во зло, не говоря уже о благе

нет, друзья мои, превращение человека в насекомое, вредного паразита – это есть объективный и неудержимый процесс «прогресса», в котором развитие техники, торжество технологии отражается неизбежной деградацией самого индивида

и получается, что истина как бы выталкивается из этой гущи и живет уже на верхних уровнях; не ходите по нижним этажам, вы там ничего не найдете… это похоже на всемирный потоп, когда грязная вода беснуется и покрывает все, и остались нетронутыми одни вершины

 

ну конечно сегодня никто уже не спутает этот термитник с сверхчеловеком; да собственно, и в приведенной цитате А. Швейцера (а ему вторят и Фромм, и пр.) это чудовище безусловно – вырожденец; само понятие сверхчеловека означало ведь совершенно другое

это не какая-то мощь техники или способность к быстрому передвижению – это стремление, и именно духовное стремление, которое по сути своей (как и вся проповедь Заратустры) почти ничем не отличается от проповеди Христа

по сути, Ницше – объявивший себя антихристианином, имеет в виду вовсе не духовную сферу жизни, а христианство в том виде, в котором оно существует в его время; и он повторяет основные заветы Христа, перефразировав их для новой эпохи

и главным является именно стремление погибнуть (ср.: «погубите душу свою во имя Мое»), претвориться в духе, стать «стрелой желания иного берега», выйти из этой обезличенной и обездушенной массы – стать «самокатящимся колесом» и пр.

таким образом «действительность» обращается в призрак; а мир отражений – смыслов, идей, интуиций, проектов – он только и позволяет мне какое-то развитие, какое-то движение; Фромм формулирует ясно и просто:

живое может существовать только в процессе становления 1

а весь окружающий мир именно препятствует мне в этом: забивает голову пустыми вещами, дурными учебными программами, которые грузят бесконечно и бессмысленно (очень точный жаргон) с целью отбить всякую способность разумения

потребление становится просто эпидемией, и человечек, которого запихнули в нору и обставили вещами, приклеили к ящику и пр., уже не способен ни на какое движение, ни на какой шаг («вырваться из плена обладания – таково условие всякой подлинной активности» – там же)

я ухожу от всего этого, разрываю все связи, сам становясь неким отражением – прошлого деятеля, учителя, писателя – и когда мы общаемся с людьми, это делает некая моя оболочка, так что тут весьма интересные вещи происходят…

 

человек совершает выбор

он, собственно, всегда совершал выбор; сама личность – это выбор, но мне кажется, что сегодня этот выбор очень сложен, тут просто драма, ведь речь идет не о том, чтобы выбрать дорогу из двух или трех – это совершенно иной modus vivendi

да и сама возможность выбора, скажем мягко, сильно ограничена его способностями, к тому же, я не совсем уверен, что сам он полностью совершает этот выбор – короче говоря, тут тьма лежит…

художникам проще: для них тут нет проблемы и выбор очевиден

я заметил, что за последние лет 40-50 обозначилось явное отношение: чем большее значение приобретают вещи, материя – тем решительнее настоящий художник уходит в отражение, мираж

П. Клее. Мать и дитя

 

… легкое касание, намек, знак; мягкое мерцание небес в охре земной
приоткрыть, наметить, тихая речь, первый абрис вещи…
ничего определенного и ничего известного, новое бытие

словно вся эта махина цивилизации с ее наукой, образованием, масс-культурой, космосом и скоростями уже совершенно противостоит настоящему искусству, и вот тут снова настоящий, и опять драматичный, выбор

я вижу в этих наивных знаках свой мир отражений – отражений небес, Божьего Слова, и того вечного ребенка, который все бродит по арбатским переулкам – вот, он идет в булочную за хлебом, мама дала ему двадцать копеек, которые он сжимает в кулаке, и он никак не дойдет до этой булочной в Гагаринском…

и эта тихая девочка с челкой все так же сидит за столом и делает уроки; он бросает взгляд на окно, однако она не знает, что он проходит мимо и никогда не выглядывает на улицу…

мечты, сны, молитвы, упования, стихи и песни, которые летят в утреннем воздухе – светлые птицы, которые никогда не ходят по земле – и для этого типа стало уже нормой любую вещь, реальную встречу, впечатление или мысль тотчас возносить образом, отражением на эти горные высоты

мира нет? – мир есть, однако он нам дан как сама земля – в качестве опоры, материала, и также хаоса, сквозь который, отталкиваясь от этой земли, мы восходим в выси

это и называется: бытие

не уловимое обычным зрением, не определимое в привычных терминах дня, так в наступающих сумерках мелькает странная тень, зовет еле слышимый голос, витает ангел, и незримый Господь осеняет душу благодатью – и дарует прозрение

это правда


1. Э. Фромм. Быть и иметь

13 октября 2017

Показать статьи на
схожую тему: