Письмо

Питаю лишь свое собственное сердце
А. Камю

Деррида в своей потрясающей книге о почтовой открытке – вот какой шедевр можно создать из такой дряни — не советует публиковать, то есть подгонять под ранжир, жанр, следовать нормам, публикующий – «другой», публикация – искажение

разглашение — вот главное слово, потому что письмо, в его понимании, штука сложная, тайная, противоречие: с одной стороны, фиксирует, формализует, убивает (формалин), с другой — интуиция живого ума содержится в таинстве писания, и чтобы не обратиться в открытки, т.е. не быть разорванными читающими и думающими — ты должен сохранить цельность писания

по сути дела, мир тебя размазывает, вписывает в какие-то там массы или реальности – пойди поверь им – и только ты сам, в своем письме можешь установить значения, стать собой; отсюда, можно сказать, что кто не писал – тот еще не мыслил: scrivo ergo sum

великое имя (Бога) «выманило у нас признания самые ужасающие, после которых мы были больше чем когда-либо удалены от нас самих» — идея Сущего нас отдалила от истины, мы попали в капкан этой ловушки, бессилие убило волю, однако вера вовсе не означает безгласия

напротив, у меня масса вопросов, самых сущностных, и вся моя жизнь, может быть, и направлена на то, чтобы их формулировать, ими жить – и дело не в ответах; мое сознание конечно содержит какие-то дали и глубины, однако мне не дано исчерпать их или просто постичь, понять – напротив, открывая их, я убиваю

взрывая, замутишь ключи
скрывайся лучше и молчи

а надо просто писать, выражая себя и не пытаясь сформулировать эти главные вопросы; и чем далее, тем мы менее на это способны; и человек надевает личины, ускользает от анализа, оставаясь таинством

что хотел сказать автор? – откуда я знаю! – это ушло с ним в могилу; это его текст; я читаю его как мой текст, который просто развиваю для себя, а не с целью указать вам, как надо его читать; его можно читать сотней способов, в нем тысячи смыслов (если они там есть)

 

в мыслителе борются две идеи: пронести «наследство» и сформулировать Сущее как окончательную истину, но это разрывающее противоречие, потому что в наследстве по сути гамма идей, как бытие в идее, а не истина — истина ловушка

«ты не видишь меня — ты видишь» — означает вечную прикровенность истины для человека — и его для истины, он тоже истина, они друг напротив друга; а мы забываем о собственном таинстве, увлеченные «загадками природы», которые на деле гроша не стоят…

в этом вредная, разрушительная роль науки, причем даже самой настоящей науки, которая все формализует и описывает, и в последние десятилетия вообще ведет себя так, будто уже все загадки раскрыты и философы просто дурят людям голову (это объясняется, я полагаю, резким ростом числа посредственностей в науке)

или человек пробавляется абстракциями, которые и в искусстве, и в философии дали пышные всходы, не приблизив нас ни на шаг в настоящем познании

однако утаивание не может идти бесконечно: в конце концов оно подходит к своему логичному финалу – полному сокрытию, отказу от творчества, и человек пребывает как абсолютная «вещь-в-себе», отторженный от опуса: нечто подобное произошло в современном минимализме

 

теперь вопрос: люди приходят в музей – зачем? – зачем они читают книги, смотрят серьезное кино или живопись? – они желают некой метаморфозы, я должен с ними что-то сделать; а я отказываюсь от воздействия, которое полагаю совершенно бесперспективным

никто не может никого вылепить, воссоздать, усовершенствовать и пр. – локтя себе не прибавите – мастерская закрыта, ремонта не будет, я существую в своей скорлупе, это лабиринт и совершенно бессмысленно туда соваться: вы меня там не отыщете

а сами учтите: если в вас стучит горячее сердце, работает глубокий, живой ум, помните, что надо писать, творить: что вы не описали, того в вас нет: мелькнуло и улетело;

а с другой стороны, эта болезнь публикации, которая овладела миллионами людей – чума нашего времени

вот настоящий формалин: ничтожное, мелкое оказывается опубликованным, выявляя лишь убожество авторов; и я наблюдаю тут даже определенную пропорцию: одна книга бывает интересной, но человек, который наштамповал десяток книг, уже полная бездарность (все выявлено – т.е. вся муть и глупость, при полном отсутствии настоящего творческого процесса)

Ты жить в самом себе умей

девиз вечный и мудрый, и в этой внутренней жизни такое настоящее, творческое письмо играет важнейшую роль проявителя, указателя пути; поэтому сегодня мы пишем исключительно для себя

все зримое дано нам для обозначения и объяснения невидимого (omnia visibilia quaecumque nobis visibiliter erudiendo symbolice),

говорит Гуго Сен-Виктор; смысл, цель, центр нашей интеллектуальной жизни в этом незримом мире тайн, все прочее для меня вторично

это единственный настоящий корень, основа, истина и смысл существования, и нелепо искать все это где-то на стороне или в каких-то новых утопиях: нас слишком многому научили предыдущие, к черту их, omnia mea mecum porto

и отсюда, совершенная невозможность для меня поверить в эту вашу «объективную истину» и «нашу реальность»: нет никакой нашей реальности, и вы сами, я убеждался в этом сто раз, чаще всего вообще не понимаете, о чем именно говорите…

П. Клас. Натюрморт с черепом

чтобы знание не стало пустым, учение тщетой, труд мукой, а жизнь иллюзией – для этого надо трудиться, жить не по книгам, и тут передо мной ужасно актуальная тема чтения: вы говорите, что дети должны больше читать; а я говорю вам: не надо им читать, когда они не понимают ничего из прочитанного

сначала научите их мыслить, чувствовать, понимать, а потом уже начнется восхождение к Книге; слишком дешево дается знание, вот наша беда, и иллюзия, потому что напрасно вы полагаете, будто сами книги – так сказать, автоматически — научат их всему этому, смешная мысль…

с явной пользой, глубоко и вдохновенно читает лишь тот, кто так же пишет; лишь человек письменной культуры умеет прочесть и понять прочитанное и преобразовать, интерпретировать его — иначе, на кой черт было читать, просто препровождение – или убийство времени жизни?..

кстати, утеряно само искусство чтения, учения, исследования

у меня есть пара старых томов из дореволюционной школьной библиотеки; это солидные тома с подборками критики, текстов классики, разработки, все мнения приведены без всякой навязанной оценки; дети читали понемногу, мыслили, писали солидные хрии с аргументацией на римский манер

отсюда, знаменитые судебные ораторы, депутаты, да и писатели не из последних; называется: гуманитарная культура, она не в тех именах, которые пишутся по-русски, а в сегодняшнем реальном труде познания и творчества

тема Питера Класа – тема вечная: череп, смерть на знании, познание есть умирание, формализация, формалин; продлить очарованье может лишь бесконечное познание – не для публикации, не для приза или славы, а для того чтобы произошла решающая метаморфоза

я должен реализовать свой дар, стать собой, обрести себя, вот и все, дальше – тишина: смерть замкнула круг жизни, и вам не проникнуть в эту книгу, это мое и моим останется навеки, punto y aparte

21 июля 2019

Показать статьи на
схожую тему: